Молот

Мужчина ласкал клитор, дразнил вход во влагалище, продолжая целовать девушку. Вновь нашел набухший сосок, прикусил, Аня закричала, давление на клитор увеличилось, он безжалостно натирал его большим пальцем, пока сосал грудь. Аня напряглась всем телом, бедра задрожали, дыхание стало сбивчивым. Оргазм неизбежно накрывал ее, она сжимала ноги, тело трясло.

– Артем, не могу больше, Артем… а-а-а-а… пожалуйста… а-а-а-а…

«Охренеть, твою же мать, вот это девочка. Кончай, сладкая».

Сильнее давит на клитор, впиваясь в губы, глотая ее крики, Аня кончает, но тут же два пальца вонзаются в ее влагалище, резкие, но неглубокие толчки.

Аню снова трясет, следом накрывает второй оргазм, она кончает на пальцах Артема, выбрасывая струю жидкости, сквиртуя, теряясь в своих ощущениях.

«Будь я проклят, откуда же ты такая взялась, девочка? Сука, сейчас взорвусь сам только от одного ее оргазма на своих пальцах».

Глава 11

Ночь была теплой и безоблачной, небо было чистым, а звезды яркими, или, может, Ане это только казалось.

А еще было очень тихо, молчали соседские собаки, лишь где-то в кустах стрекотали сверчки.

Сидя на крыльце, девушка выпустила струйку сигаретного дыма в это ночное небо, рассматривая звезды. Вроде и не курит, так чтоб это было вредной привычкой, но иногда хочется хоть на миг расслабиться, одурманить мозг никотином, ни о чем не думая.

Вот и сейчас Аня уговаривала себя ни о чем не думать, не давать оценку своему поведению и действиям.

О поведении Артема можно было и не думать совсем, там было все ясно и понятно, он мужчина, ему проще, захотел-взял, сплошные инстинкты, рефлексы. Если начать анализировать и размышлять, то ни к чему хорошему в своих мыслях она не придет.

Начнет сама себе выедать мозг, гнобить и корить, что расслабилась, повела себя как шлюха. Хотя шлюха – звучит слишком грубо, Аню аж передернуло от этого слова. Что позволила первому встречному, совершенно незнакомому мужику воспользоваться моментом, ситуацией, а она слишком вяло сопротивлялась, так что он и не заметил.

Потом еще влепила пощечину, мол, обиженная, господи, дура такая.

Как тогда сказала мать: «Ну что, позволила этому сопляку так быстро затащить себя в койку и попользоваться? Так вот, знай, так теперь будет поступать каждый». Тогда эти слова резали по живому, но она даже не пыталась доказать, что все было не так, ее матери бесполезно что-либо доказывать.