Моя чужая женщина

Резко просыпаюсь, лицо мокрое от слез, открыв глаза, смотрю в потолок, он серый от времени и пыли, но все лучше, чем видеть эти повторяющиеся один за другим сны.

Артемка снится постоянно, когда должна случиться в моей жизни очередная жопа. А еще заплаканная девочка с растрепанными кудрявыми волосами, она трет кулачками глаза, шмыгает носом, просится домой к маме.

Слишком светло. Опять не задернула шторы, ненавижу яркое солнце, оно всегда говорит о том, что в этом мире не все так плохо, что есть свет, добро, любовь.

Любовь? Нет, не знаю, что это такое. И знать не хочу.

Повернувшись на бок, рассматривая свои ботинки, думаю, что надо завязывать ходить на каблуках и в обтягивающих вещах, это всегда лишнее внимание, но я ведь была на работе. Хотя разливание пива за барной стойкой работой я бы не назвала – так, хобби, увлечение.

Виссарион – добрый мужик, надо сходить узнать, по какому поводу в баре вчера был кипиш и парни в бронежилетах с автоматами всех укладывали мордой в пол. А… точно, рейд наркоконтроля, из разговора и вопросов того важного Тихона Ильича можно сделать именно такие выводы.

Клетчатый плед на старом кресле, на нем брошенные майка и куртка, а сверху бумажка.

Кто-то решил написать записку?

Помню, что вчера он был здесь, я, выпив таблетку, предложила ему поискать то, зачем он пришел, а потом просто легла и заснула. Так бывает, анемия с детства, голова начала раскалываться, слабость – в общем, все «прелести», в этот момент ни до кого, хоть погром и пожар.

Тихон – интересное имя, ему идет.

Сев на диване, потерла лицо, нашла резинку для волос под подушкой, собрала их в хвост. Так и заснула в штанах, словно бомж, да потому, где и как я живу, можно понять, что я такая и есть.

Встав, прочитала записку: «Будь дома. В пять приеду».

Смотрю на старые часы, стрелки показывают десять утра.

Да, странный он, но понять можно, авторитетный человек хочет, чтоб все было по его правилам, по одной простой причине: я на его территории и должна жить по его законам. Но мне ведь законы не писаны.

Долго принимала душ, а потом столько же разглядывала себя в зеркало. Слишком бледная, если не буду нормально питаться, снова начнут торчать кости, Никифоров так это не любил, а я все делала ему назло.