Крепкий орешек

Но первый десять лет как гниет в фамильном склепе на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, а второй муж третий год живет на Бали с китаянкой, променявший сытую жизнь на экзотику и свободу. Кобель хренов.

Но сейчас не хотелось вспоминать ни того, ни другого, хотелось расслабиться, сбросить напряжение, как Ада это делала последние годы. Ладонь сдавила грудь, соски были уже твердые, ущипнула их, нежно оттягивая. По телу прошла первая волна возбуждения, спустилась на живот, накрыла промежность, тонкие пальчики проникли между гладко выбритых половых губ, надавили на клитор.

Возбуждалась Ада быстро, стоило лишь представить в своих фантазиях, как за спиной стоит сильный мужчина, что это он ее трогает, а потом медленно входит, по миллиметру заполняя собой ее влажное лоно. Растягивая, насаживая на себя, делая первые толчки, от которых она уже была готова кончить.

Ада натирала клитор, опершись о стену душевой спиной, пены под пальцами стало больше, колени подкашивались. Вот мужчина резко повернул ее голову к себе, заставляя посмотреть в глаза.

И в тот момент, когда женщина узнала его глаза, она начала кончать, щипая себя за грудь, оседая на пол. Бедра тряслись, она закричала, не убирая руки от возбужденной плоти, продолжая ловить волны оргазма, кусая губы.

Она узнала эти глаза. Поклялась забыть, но помнит.

Странно, почему именно сейчас?

Это все город. Галич тоже поклялась в него не возвращаться.

Но вернулась.

Глава 3

– Геннадий Викторович! Геннадий Викторович, проснитесь! Геннадий…

– Ты кто?

– Белочка.

– Брысь! Брысь отсюда, иди в дупло.

– Геннадий Викторович, проснитесь! Утро уже, точнее, скоро день.

– А… что? Рыжая, ты чего здесь делаешь?

Мужчина на диване открыл глаза, сощурился от света, девушка, что склонилась над ним, троилась и двоилась, но вот собралась в кучу. Да, точно, это рыжая Карина, администратор его и помощница, а никакая не белочка.

– Вообще, я здесь работаю, Геннадий Викторович. В ресторане мы. В вашем ресторане «Два барашка».

– Ох, слава яйцам, мы все на работе, это прекрасно. Барашки – это хорошо, это волшебно, а белок я не люблю.

На долю секунды в голову Орехова закралась дикая мысль, что они с рыжей ночевали вместе, но Каринку он воспринимал исключительно как ребенка, она дочка друга.