Крепкий орешек

Но если это дамочка, то с ней легко можно будет договориться: пара комплиментов, бокал игристого и сладкий презент от ресторана.

– Дыши ровно, Вася, и не отвлекайся, я все улажу.

– Мы верим в тебя, шеф! – было сказано в спину, за которой хлопнула дверь.

Геннадий шел по коридору, а у самого начинало шалить сердечко. Он вспомнил фамилию Галич, память отбросила на много лет назад, когда эта девочка носила другую фамилию. Тогда она вонзила ему нож в спину, а потом провернула там несколько раз.

Мужчина зашел в зал, хмурый, Карина семенила позади, когда он остановился, врезалась ему в спину.

– Столик у окна, яркая брюнетка с декольте.

– Ты снова курила?

– Нет, боже упаси, я же бросила вчера, – Карина начала оправдываться, а Орехов рассматривал даму, что сидела к нему полубоком, практически не притронувшись к заказанному блюду.

– Кыш отсюда и принеси шампанского. Лучшего.

Дамочка была шикарная. Черное платье, она сидела нога на ногу, разрез открывал половину бедра, кожа светлая, даже ладошки зачесались, как захотелось провести по ней рукой и почувствовать ее гладкость.

Высокая, полная грудь, глубокое декольте, в руке бокал красного вина. Вот она делает глоток, прикасаясь пухлыми губками с развратно-красной помадой к стеклу, откидывается на спинку стула, проводит кончиками пальцев по лицу, убирая волосы.

Член в штанах Геннадия дернулся – так вот к чему был утренний стояк: к новому интересному знакомству и нескучной ночи.

Но вот дамочка поворачивается в его сторону, Геннадий делает шаг навстречу, но бодрость и азарт сходят на нет, когда его обдает холодом взгляд сексуальной брюнетки.

Нет, это не может быть она.

Она за тысячи километров, замужем, наверное, родила уже троих детей и завела собаку. Гена не знает точно, он давно не следит за ее жизнью.

Это зрение подводит, давно надо носить очки.

Да, твою же мать!

Но все-таки это она.

Орехов узнает глаза и красивый изгиб губ из тысячи.

– Так это вы здесь главный? Вы владелец этой безвкусицы и кощунственного обращения с продуктами?

Аделина смерила мужчину, что подошел к ее столику оценивающим взглядом, гордо вскинула подбородок.

Вцепилась в несчастный бокал вина, чувствуя, что вот еще немного, и он треснет, чтобы не упасть в обморок.

Мысли путались, среди них не было ни одной здравой, лишь ругательства, сплошь на русском и сплошь матом.

Глава 7

– Merde (дерьмо), – Ада тихо выругалась сквозь зубы, поставила бокал на стол.