Его запретная малышка

– Сегодня можно, в день рождения можно все.

Не удержался, поцеловал снова, обхватив лицо одной рукой, так по-животному проникая в рот языком, всасывая губы, тут же облизывая их. Рядом с ней во мне просыпается некий дикий зверь, он хочет взять, терзать, вонзаться клыками и ногтями в нежную плоть.

Это точно недотрах.

Месяц не было секса, как Ева выдала, что нам надо расстаться, ей духовно расти, собрала чемодан и укатила с подружками на папины деньги в Сочи.

У девочки знакомый вкус на губах, улыбаюсь, облизываясь, словно попробовал сладкую конфетку.

– Что пила? Самогон?

– Да, – отвечает с легким стоном, прижимаясь ближе, снова чувствую ее твердые сосочки сквозь тонкую ткань. – Пашка сказал, первак.

– Хорошая вещь. А кто у нас Пашка?

– Сын кузнеца.

– Романтично. На сеновал уже ходила?

– Сеновал? Нет, он Зойкин парень.

Даже как-то отлегло, что этот сын кузнеца – не ее ухажер.

Она что-то там пробубнила, не разобрал, лишь подхватил на руки и понес в свою берлогу получать награду за спасение.

Легкая, словно пушинка, так идеально помещающаяся у меня в руках. Ногой открываю дверь, не включая свет, укладываю свою ношу на диван, скидывая на ходу сланцы и шорты.

Она лишь стонет, когда расстегиваю на ее сарафане мелкие пуговицы, готовый вырвать их одним движением. Что-то пытается сказать, но потом хихикает, потому что я пытаюсь развязать одну из ниточек купальника, щекочу ее.

Колотит всего от нетерпения. Член стоит колом, слегка массирую его, оттягивая крайнюю плоть, размазывая по головке выступившую влагу.

А когда в моей ладони оказывается ее обнаженная небольшая грудь, мы громко стонем одновременно.

Вот же дьявол, такая бархатная и нежная кожа, набухший сосочек перекатываю пальцами, целую шею; малышка стонет, выгнув спину, жмется плотнее.

Кусаю, засасывая кожу, спускаясь губами вниз, хочу ее сосочки. Устроившись между раздвинутых ног, припадаю к груди, голодный и озабоченный.

Они у нее прохладные, а еще идеальные. Сжимаю руками полушария, облизывая соски, готовый слить прямо так, если бы она меня трогала. Девочка стонет, еще больше выгибает спину, а я, спускаясь вниз, стягиваю трусики, откидываю их в сторону.

– Ох ты, черт, девочка. Откуда ты такая взялась? Какая гладенькая у тебя малышка.

Массирую половые губки, именно губки, потому что назвать иначе не могу.