Двойной соблазн. Малышка для мажоров

– Какая блондинка?

– Маленькая такая, с серо-голубыми глазами испуганной лани.

– А, эта, племянница ее, живет все лето, Вероника.

– О, точно, ягодка, я как знал, – Никита весело толкнул брата в плечо.

– Она совершеннолетняя?

– А ты чего задумал? Где вы ее успели увидеть?

– Я пока просто спросил.

– Ты мне это, прекращай задавать такие вопросы, я не потерплю в своем доме и на участке разврата, – Николай Иванович снова завелся, представляя, что может начаться, дай волю этим парням. Сам такой был, молодой, горячий, дров наломал – дай бог.

– Хорошо, спрошу у нее сам.

– Макс!

– Господи, как трудно с тобой. Когда ты успел стать таким занудой?

– Девятнадцать ей, учится на медицинском, книжки все читает да загорает на лужайке. И не смейте портить хорошую девочку!

– Да кто ее портит? Сам нас послал курицу искать, там забор сломанный у малины, мы ее и встретили, а она закричала и убежала, – Никита тоже доел, довольный и сытый откинулся на спинку стула.

– Правильно сделала, нормальная девушка к вам на десять метров не подойдет.

– Это почему?

– На себя посмотрите. Все разрисованные, как яйца пасхальные, – Николай Иванович показал на татуировки внуков. – И чтобы за стол так больше не садились, чтобы пошли и оделись.

– Так, девчонкам как раз и нравится такое. Ты ничего не понимаешь.

– Тебе, Никита, понравится мыть посуду, ты у нас сегодня дежурный. Макс пойдет в гараж и принесет наверх несобранные кровати. А мы с Валерием в магазин съездим, вас, проглотов, кормить же надо, моих курей не хватит.

– Что? Какая посуда? Я ее мыть-то не умею!

– Научишься, мать-природа подскажет.

Никита возмущался, дед ворчал, Макс улыбался. За все утро он и не вспомнил об аварии, о Савельеве в коме, обо всей ситуации, об отце. Даже о том, что у них куча дел, нужно готовиться к гонкам, а это не уличные, это все официально. Победа в них дает возможность участвовать в кросс-кантри ралли, которое пройдет в Марокко в ноябре.

Но Максим Зорин сидит и думает о блондинке с пухлыми губами, которые одним касанием обожгли ладонь, да он и сам завис, как подросток, на ее обнаженном плече и пушистых ресницах.

– Зерно у курятника, Макс, нечего сидеть, иди корми, да воды налей.

Максим закатил глаза, тяжело вздохнул. Чем бы он сейчас был занят дома? Спал бы он еще и снились бы ему цыпочки, а не куры в живу.

А в доме напротив разгорались ничуть не уступающие по накалу страсти.