Двойная взлетная 2

Колесников снова ничего не ответил, его взгляд напрягал, нет, я не чувствую прямой угрозы или откровенного физического интереса, в подполковнике ничего этого не было.

Тут другое – психологический прессинг. Если Рогозин делал это неумело, больше эмоционируя сам, имея, как оказалось, личную неприязнь к Шульгину, то Аркадий Петрович все делает методично, растягивая собственное удовольствие от всего происходящего.

Кругом одни извращенцы и маньяки.

– Вы очень красивая девушка.

Даже спасибо говорить не стала, достал.

– Наверное, свели с ума всех пилотов? Отбоя нет от кавалеров, это так романтично, вы – стюардесса, он – пилот.

– Нет, не особо.

– Ну да, я наслышан о ваших адюльтерах, читал лично сочинения первого пилота.

– Адюльтер был у пилота, я свободная девушка была на тот момент. Жаль, мне не дали ознакомиться, но я уже высказала ему лично все, что думаю.

Моя единственная связь с первым пилотом чисто по пьянке, когда я праздновала свой развод, вышла боком.

Жизнь тебя, Кристина, ничему не учит.

– Красивая, страстная, импульсивная, да вы опасная девушка.

– Мы сегодня говорим обо мне или все-таки есть определенная тема?

– У нас с вами всегда одна тема, точнее две, это Шульгин и Громов.

При упоминании этих фамилий мои несчастные мотыльки встрепенулись, но вновь опустили изломанные крылья.

– Но вы ведь умная девушка.

– Я так часто это слышу, что скоро на самом деле решу, что умная, но вы преувеличиваете.

– Зачем вам их покрывать? Для чего? Неужели любовь? – подполковник двигается ближе.

А вот после этого слова сердце болезненно дрогнуло, сжала ладони в кулаки, отвернулась к окну. За ним солнечное июньское утро, жара снова стоит неимоверная, но в кабинете исправно работает кондиционер, пробирая холодом до костей.

Люблю ли я их?

Не могу найти определение данному слову в контексте двоих мужчин. Разве такая любовь бывает? Но отчего так тоскливо и душу выворачивает наизнанку от боли, одиночества, а еще незнания, что с ними? Где они? Живы ли?

Молчу, не собираюсь отвечать на вопрос.

Это не его дело.

От слишком резкого парфюма мужчины начинает неожиданно тошнить, так было вчера и три дня назад. Тогда грешила на еду, сейчас – на нервы.

– Мне надо выйти, – зажимаю рот ладонью, потому что реально может стошнить прямо на его стол.

Колесников щурит глаза, ухмыляется, кивает на дверь.