Цена твоей любви

– Папа, я не понимаю, объясни мне, что происходит? Почему я должна ехать к маме? Что с твоим кабинетом?

– Здесь был обыск?

– Обыск?

– Да, дочь, есть такое следственное действие прокуратуры и полиции. Поэтому я хочу, чтобы сразу после праздника ты уехала, билеты я уже заказал, можешь собирать вещи.

– Как прокуратора? Тебя в чем-то обвиняют? Но как же бабуля? Я ничего не понимаю. Я не хочу никуда ехать.

– Так будет лучше и так надо, – Константин Игоревич повышает голос.

– Будет лучше для кого?

– Ты поймешь все потом, но тебе надо уехать.

– Нет, я хочу понять все сейчас, я не маленькая девочка, и мне не пять лет, чтобы купить куклу, отправить к маме и сказать, что все хорошо, – а вот и Регина показала свои зубки, даже засмотрелся на нее. Такая рыжая фурия, готовая разгромить все вокруг еще больше.

– Мы поговорим вечером.

Они меня даже не замечают, увлеченные беседой. Регина сегодня в обтягивающих лосинах, стройные ноги, упругая круглая попка, длинная майка, через которую виден топ, за спиной яркий рюкзак, волосы распущены.

Я перебирал их пальцами, наматывал на кулак и нежно ласкал этой ночью, они были гладкие словно шелк и тоже пахли яблоком, как и сама Регина.

Глава 11

– Матвей Евгеньевич, я вас не заметил. Вы что-то хотели?

Замираю на месте, внутри все сжимается, ладони покрываются липким потом. Этого не может быть. Здание большое, здесь больше двух десятка офисов крупных компаний. Что Матвей делает в кабинете моего отца?

Боюсь повернуться и встретиться с холодным взглядом мужчины, он несколько минут назад обнимал и целовал другу девушку.

Кто я такая для него?

Девочка, которая отдала себя, добровольно и открыто. Так глупо рассчитывая на взаимность взрослого мужчины.

Отец напряжен, за те дни, что я его не видела, он как-то быстро постарел, на висках добавилось седины, похудел, под глазами черные круги. В кабинете сущий бардак, в самом офисе суета и нервные сотрудники.

– Хотел напомнить вам что через час придут юристы, надо закончить все формальности.

– Так быстро?

– Не вижу смысла тянуть.

Даже его голос причиняет боль, кажешься, что меня режут острым ножом по тонкой коже.

– Не представишь меня девушке?

Отец медлит, хочет что-то ответить, а я поворачиваясь натыкаюсь на взгляд синих глаз, Матвей расслаблен, одна рука в кармане брюк, идеально сидящая на широких плечах светлая рубашка.

Он словно видит меня впервые.

– Моя дочь, Регина. Она уже уходит.