Звездное тепло

Прыткий гость с Мокрокуса подскочил к гигантскому “цыпленку” и дернул за короткий хвост.

Птенец отчаянно запищал. Как в волшебной сказке, из мягкого округлого “комочка” распахнулись огромные крылья. Ветер от их взмаха смел малышей под розовую пальму. Я удержалась за край сцены. В два прыжка подскочила к птенцу и схватила его за лапы, надеясь остановить. Куда там! Земляне и вправду слабоваты для выполнения таких задач.

Цок-Пии уверенно взлетел и погнался за большой красной бабочкой. Я взмыла вместе с ним, не успев отпустить кожистые лапы.

Когда подумала, что не мешает отцепиться, пусть “младенец” летит, куда ему заблагорассудится, мне бы кости целыми сохранить, то поняла – слишком поздно. Птенчик-великан меня унес так высоко, что и костей не соберешь, если рухнешь вниз.

– Малыш Чок-Чок, постой! – от страха забылось имя птенца. Балконы-переходы многих ярусов, разом превратившиеся в зрительские трибуны, пестрой мозаикой неслись перед глазами. Верхушки розовых пальм и лиловых дубов удалялись с пугающей быстротой.

 – Ма-а-мочка-а! По-моги-те!!! Кто-нибудь! Спаси-те! – голосила я. – Дядя Со-ом! Утончик! Леди Тельма!

Жители станции поспешили на помощь. Крылатые существа пытались остановить глупого птенца, но тот отмахивался от них, сметая ветром от взмахов крыльев. Сверху выстреливали круглые снаряды, раскрывающиеся ловчими сетями, но пернатый младенец легко уворачивался от них. Меня мотало из стороны в сторону. Руки слабели. Бабочка то взлетала выше, то снижалась, путая воздушный след.

Птенец в бешеном азарте мчался за ней, щелкая клювом.

Меня так тряхнуло, что чуть не подавилась недавним обедом. Сдержав рвоту, я крепче сжала соскальзывающие пальцы – из последних сил. Вопреки моим стараниям, они сместились еще на одну складку морщинистой лапы, и еще на одну. Ладони вспотели. Руки от кончиков пальцев до плеч сковала дикая боль. Не выдержав, я почти отпустила “цыпленка”, прощаясь с жизнью, и вдруг меня захлестнула знакомая теплая волна, прогоняющая боль и усталость. Пальцы сомкнулись на лапах птенца в нечеловечески сильной хватке.

“Илона… Ты слышишь меня?” – в голове прозвучал приятный мужской голос.

Его невидимому обладателю было трудно с непривычки думать по-русски и мысленная речь получилась со странным, резковатым акцентом. Кажется, немного похожим на немецкий акцент. Или нет?

“Кто там?” – так же мысленно спросила я.

“Ты знаешь, кто!” – он ответил громче и жестче.

“Пыльный горец?” – ляпнула я необдуманную догадку.