Звездное тепло

Будет хуже, если я там съем какого-нибудь профессора, – ответила я.

“Сом” дико посмотрел на меня, выпучив темные глазищи.

– Мои родители, – не успокаивалась я. – Их не обмануть похожей инопланетянкой. Они меня знают.

– Мы обеспечим дорогостоящую межпланетную связь. Программные установки вашего коммуникатора изменены, – “сом” вынул из глубокого кармана своего комбинезона мой планшет и дал в руки. – Звоните родителям в определенное время и говорите с ними не более пяти земных минут.

Я тяжко вздохнула. Меня не отпустят. Я их пленница – надеюсь, только на время практики.

Надо радоваться! Их технологии намного превосходят земные. Я тут наберусь высших знаний, а потом, вернувшись на родную планету, совершу кучу открытий, достойных Нобелевской премии. Помогу человечеству шагнуть вперед по пути научно-технического прогресса!

Если меня не проглотит живьем горный хищник… Вот злая ирония судьбы – помешанная на чистоте растерзана пыльным чудищем!

Я ненавидела грязь, привыкла вытирать каждую пылинку.

– Я, доишиэлльин Кан-Те-Итевиит-Комойен-Темеарари, буду вашим куратором, – представился губастый здоровяк.

– Простите, уважаемый, могу я звать вас Дядя Сом? – смущенно выпалила я, побоявшись не запомнить его имя и должность.

В уме перемешались: рыба, которую напоминал зарубежный куратор, а также дядя Том, дядя Сэм и мой родной дядя Гриша, который, видимо, не раз гостил в чужой галактике, да еще и племянницу туда на практику “сосватал”.

– Зовите как вам удобно, – согласился Дядя Сом и приказал калемейскому курсанту. – Вручите гостье подарок Председателя и отведите ее в коюту. Поздний вечер по усредненному галактическому времени. Пора спать.

Утон передал мне серого плюшевого мишку в красном берете и галстуке-бабочке. Мягкого и уютного игрушечного парижанина.

– Слышал, что люди не могут уснуть без искусственных животных в постели, – признался шипастый симпатяга. – Пусть он подарит хорошие сны.

– Спасибо Утон, – я впервые после похищения искренне улыбнулась.

Жители станции готовились ко сну. В светлом холле, куда открывался выход из медицинской лаборатории, и казавшихся бескрайними темно-серых коридорах мы никого не встретили.

Сердце взволнованно колотилось в груди.