Воин Сумрачных гор

Игорь предчувствовал, близится день, когда отмщение свершится. Но пока ему не оставалось ничего иного, кроме как продолжать поиски, и на этот раз путь его завел в очередное селение двулунного мира.

Прошел не один час с момента сделанного снимка. Смеркалось, и деревенские жители, привыкшие вставать на заре, позакрывали двери и окна.

– Неплохое вино. За язык тянет, и не горчит, – по-человечески заговорил орел, вытянув голову из наливного отверстия деревянной бочки, лежащей у плетня. – Подняться бы на крыло, не шатаясь.

Решившийся сделать привал Игорь осторожно размял крылья. Ему казалось, что натекших со стенок бочки остатков вина хватит для тяжелой степени опьянения его небольшого, по сравнению с человеческим, организма. Разум остался на удивление ясным, а вот крылья шевелились с трудом. Больше похоже на переутомление, чем на результат мизерных возлияний.

В сельской местности, где каждый друг друга знает иногда лучше, чем самого себя, не выйдет прикинуться любовником Маринки из третьего подъезда, сбежавшим от ее вернувшегося с работы мужа.

– Простите за беспокойство, – Игорь постучался в дверь утлой избушки, где жила одинокая стареющая дама.

– Что еще за представление? – угрюмая женщина недоверчиво заглянула в стеклянный глазок входной двери. Вид рослого, ладно сложенного молодца, целомудренно прикрывающегося днищем бочки, поначалу ее смутил и даже немного растопил зачерствевшие чувства.

Она была отчасти права, только Игорь Ахсаров свалился с Земли, а не с одной из двух местных лун, спутников планеты Анлара.

– Я приехал к куму на воскресенье, да и проигрался с деревенскими мужиками в карты. Не могу в таком виде пойти в кумов дом. У него там толпа малышни.

– Заночуй в овраге, дружок, – чувства женщины покрылись непробиваемой коркой льда. – Номера там немногим хуже, чем в Степкином трактире.

Женщина удалилась в сени, а Игорь обреченно потопал к оврагу.

***

Ниллин

Эйлинан решил заночевать под открытым небом на лесной поляне. Ниллин его затея не понравилась. В окружении темных, недружелюбно поскрипывающих деревьев она чувствовала себя неуютно. Она обычно легко находила общий язык с живой природой, но тут ощущала странное отчуждение.