Узник вечной свободы

Коль обмануть нас удумал, без суда кровушки лишишься.

Он потянулся к шее шушака, и, сделав без малого полный разворот, отпугнул Моню страшным оскалом.

– Почему бы ей не попробовать? – я притворно удивился. – Я угощаю всех вас, любезные соплеменники.

– Сорока не заслужила угощений, – возразила Людмила. – Она оставила нас без ужина. Большущий кабан на нее попер, а она, дуреха, – шасть в кусты.

– Да возьмите вы в толк, – запричитала Моня. – Не можно мне кусать нечистых свиней. Шушак все покошернее будет.

А свиней не могу. Свиней Чалому прилично грызть. Я же храню последние заветы предков.

– Я бы и покусал, – с досадой откликнулся Грицко, – да кого кусать-то. Ти ж упустила экого знатного кабана. Мы на тибя его выгнали, а ти… Як земля тилько носит дурную бабу.

– Скуш-шать ее пора, – Яна пригнулась в развилке ветвей. – Ж-жаль, ж-жира в ней не то ш-што в кабане аль в Барчонке, и крови две капелюш-шки.

Пока Яна и Грицко спорили, как выбить из головы Мони остатки кошрута, Фома и Ахтымбан крепко присосались к моему трофею.

Фома впился в шею шушака, Ахтымбан выбрал вену на лапе. Подстрекательный взгляд Людмилы помог мне набраться смелости. Львиным рыком я напомнил увлекшимся дегустаторам, кому принадлежит вкусная добыча.

– Признаю, здоровущий был зверина, – смачно облизнулся Фома. – Неведомо, какие грамоты помогли тебе одолеть его, Барчонок, но по нашим заветам ты нам ровня.

Ахтымбан соскреб зубами с языка длинную шерсть, сплюнул ее на сальную голову Грицко и растянуто проговорил:

– Мы даем слово тебя не есть, ежели токмо ты сам не отступишься от нас.

Время твоих испытаний еще не вышло, Тихон. Зима будет суровой по лесным приметам. Она выставит перед нами, достойный ли ты упырь. Отныне мы тебе не судьи. Охотники за упырями – вот кто судьи тебе.

Я толком не вник в суть его странной речи, но отложил в уме, что меня ждет куда больше испытаний, чем ранее предполагал. Мне предстояло охотиться наравне со всеми. Не хуже Мони. Она хотя бы умела ловить на деревьях белок, глухарей и тетеревов, а мне доставались мыши, крысы и несмышленые желторотые птенчики.

Разница очевидна.

Впрочем, гнетущие меня опасения не помешали сполна насладиться подарком фортуны.

– А ну-ка погодите, хлопчики, – около меня возник Грицко, завершивший перепалку с Яной и Моней. – Неужто вы, дурашки, на евоную уловку поддались? – усевшись рядом со мной на ветку, он жестом поманил стоявших внизу и занятых мирным разговором Фому и Ахтымбана.