Узник вечной свободы

– Доброго здоровья вам, огромного достатка, – напоказ пожелал царский шпион, – и берегите себя, – зловеще шепнул он напоследок, выходя за дверь.

Я проверил тайные письма, которые у меня обычно лежали на самых видных местах: письменном столе, книжных полках. Они выглядели нетронутыми. Хоть одно утешение!

Глава 7. Страшные сказки наяву

Несколько дней я вел себя особенно осторожно, практически стал затворником. Изнывающий от хронического безделья Павел соскучился по диспутам с просвещенным другом, но мой отказ от прогулок он воспринял как нежелание помириться.

17 июня 1832 года друг детства не пришел на семейный праздник в честь моего двадцать второго дня рождения.

Я появился на свет в десять часов вечера. В ожидании момента вручения подарков собравшиеся в столовой мои родители, Любонька и супруги Тузины часто посматривали на большие напольные часы с гремучим маятником. Отсутствие лучшего друга меня сильно обидело, с расстройства я охотнее налегал на выпивку, чем на закуску.

Под бой часов двери столовой открылись.

– Прошу извинить, что задержался в пути, – Павел вручил мне книгу. – С праздником, друг. Прими в уплату за оскорбление новый сборник стихов Пушкина. Я ездил за ним в город, и по дороге встретил шебутной народец. Надеюсь, они украсят твое торжество, развеселят тебя песнями и плясками.

– Благодарю, Павлуша, – я усадил друга на почетное место рядом с собой.

Праздник начался. Высокие статные цыгане заиграли веселую мелодию. Грациозные цыганки пустились в пляс, размахивая веерами и платками, шелестя разноцветными многоцветными юбками. Самая красивая цыганка танцевала в кругу. Она высовывала из-под юбки то одну, то другую точеную ножку и манила плавными движениями белых рук.

Я не отводил счастливого взгляда от темноглазой жгучей брюнетки. Заметив мое пристальное внимание, она вытянула меня в круг под аплодисменты гостей.

– Назови свое имя, ангел, – взволнованно прошептал я.

Кружась с прекрасной незнакомкой в шальном танце, я забыл о назначенной на июль свадьбе с Любонькой и не замечал сердитого взгляда невесты.

– Людмила, – цыганка кокетливо поправила шелковый цветок в черных волосах. – Увы. Я отнюдь не ангел, дорогой барин. Мне милее тьма, нежели свет.

– Будь ты хоть демоном! Я за тобой в самое пекло пойду! Опущусь на дно ада.