Рыцарь Орлиной долины

– Ба! Это ж Прынцесса и Горец! – удивилась Маруська. – Мати честная!

– Можешь внушить этим людям, что они нас не видели? – шепнул Алайни испуганной Ниллин.

– Не могу! И не буду! – девушка ускользнула от него и побежала к господскому дворцу.

Ее обильные слезы оставляли горький след на траве.

Неужели принцесса пожалела о том, что случилось между ними, и о том, что еще могло бы случиться, не приведи нелегкая людей на скотный двор?

– Осмелитесь доложить о нас Господину – я разорву вам глотки, – поравнявшись с ошеломленной парочкой, прошипел сквозь зубы Алайни и показал острые клыки.

Пьяные люди оцепенели от страха.

Алайни брезгливо фыркнул, изгоняя из чуткого носа отвратительный запах “бормотухи”, и побежал к палаточному городку. У него не было настроения охотиться, и, казалось, настроения жить у него тоже больше нет. Красочный мир вокруг стал пустым и неинтересным. Для кого ему теперь совершать великие подвиги, для кого завоевывать земли и приобретать добрую славу? Не бывает одиноких героев.

Будет ли ждать Ниллин его триумфального возвращения из Маитимэнна? Разве может ее любовь, которую он почувствовал сердцем, оказаться иллюзией, дешевым фокусом наподобие трюков ярмарочных волшебников? Достаточно ли ему известно об эльфах, чтобы судить, способны ли они испытывать искренние чувства, или вся их жизнь построена на лжи, на показном благочестии и милосердии? Не окажется ли душа Ниллин точной копией души ее отца – хитреца? Быть может, Воин Сумрачных Гор купился на обманный мираж, уподобился страннику в пустыне, поверившему, что за горизонтом его ждет цветущий оазис?

Глава 7.

Ниллин

Ниллин оставила на пороге терема грязные туфли, быстро как при исполнении завлекающего танца, расстегнула крючки платья, сняла его и оставила в прихожей.

В коротком нижнем платьице девушка взбежала по узкой лестнице наверх, распахнула дверь своей комнаты и увидела сидящего на кровати Эйлинана.

– Присаживайся рядом, – он пригласил ее как гостя. – Закрой плотнее дверь. Нам предстоит долгая беседа.

Ниллин выполнила его просьбу и села, ссутулившись и сложив на коленях руки. Слезы кончились, но щеки продолжали гореть и пощипывать. Слова и не начинались. Мыслей тоже отыскалось немного, и их было трудно собрать.