Рыцарь Орлиной долины

Воображая их маленькими пугливыми вампиренышами, прячущимися в горных расщелинах от грозных хищников, Алайни почти не разбирал пути к опустевшей сцене, и дважды чуть не врезался в дерево. Не может быть, чтобы росли они в замке, чтобы над ними пыхтели мамки и няньки!

Чуткий нос впервые подвел молодого вампира. Алайни не сумел взять след. Важные гости будто улетели со сцены по воздуху. Сосредоточившись на своих ощущениях после долгого витания в облаках, Алайни понял, что не знает, как пахнут Ягуар и Лорд. Он запомнил запахи коней, седла, упряжи, кожаных сапог, эльфийской одежды, но куда подевались естественные запахи вампиров? Были ли они вообще? Вернее, разве их могло не быть? Алайни глубоко призадумался.

Как найти тех, кто не оставляет следов? Надо понять, где их искать. Если они приехали к Господину, то должны первым делом нанести ему визит.

Он пришел к терему и увидел, что на крыльце теснится кучка печальных воинов и женщин. В руках они держали чахлые цветы, зажженные свечи. Алайни присоединился к траурной процессии и вошел вместе с собравшимися в тесный тамбур.

Над узкой тумбой висел большой портрет Норея. Знаменитый наемник по-человечески широко улыбался, скрестив на груди мускулистые руки. Его светлые волосы были собраны в “конский хвост”, а на щеках были нарисованы зеленые маскировочные “усы”.

Танцовщицы Клара и Мила в черном кружевном белье и траурных шляпках с вуалью складывали на тумбу цветы и зажигали свечи.

Ягуар бесшумной тенью возник за спиной Алайни.

Оробевший юноша прижался к стене, освобождая проход.

– Что у вас тут за представление? – раздраженно проворчал Ягуар.

– Отмечаем годовщину славной кончины Норея, – складно пролепетала доктор Марья Степановна. – Отдаем честь его воинской славе.

– Трус недостоин почестей, – Ягуар порвал когтями тонкую бумагу портрета. – Норей не выполнил задание, проиграл схватку с врагом. Повелеваю вам забыть имя неудачника.

Процессия потекла на улицу. Сторонясь людской толчеи, Алайни плотнее прижался к стене, вытолкнув из груди воздух.

Ягуар вновь заглянул ему в глаза – внимательно, чуть прищурившись. Страсти, кипевшие вокруг портрета Норея, были забыты ими обоими. Рыжий вампир напряженно размышлял. Он будто спорил сам с собой, разгадывая неведомую головоломку. Янтарные глаза становились то крупнее, то мельче, то почти совсем прятались под веками и ресницами, менялась и величина зрачков.

– Дай его мне, – приказал Ягуар, протянув руку.