Пленник золотой любви

– Тогда в чем дело? – недоумевала Лиза.

– Все хорошо, Лизонька, – я побоялся огорчить девушку пасмурным настроением. Когда тебя держат на прицеле, трудно веселиться от души. – Просто я всегда настороже в силу обычая. Да еще Сатибо тут прыгает как кузнечик.

– Ты скоро к нему привыкнешь, – Лиза успокоительно махнула рукой. – Он классный. Настоящий благородный рыцарь. Почти что из твоей эпохи. Думаю, вы подружитесь. Я восхищаюсь Сатибо. Наверное, он один из немногих местных людей, кому можно доверять.

Я оставил возражение при себе.

– Сядь поглубже, раздвинь ноги. Учись расслабляться. В наше время сидят именно так, даже при дамах, – усадив меня по-современному, Лиза перешла в кухонный зал. – Заварю тебе зеленого чая с жасмином.

Вскоре она принесла две чашки чая и шоколадный батончик.

– Обожаю кокосовые конфеты. Просто тащусь от них. Это моя самая любимая еда, – надкусив батончик, прошепелявила девушка. – А как насчет твоей любимой еды?

– Овцы, – я не переставал удивляться своей немногословности.

Где мои долгие лирические речи?

– Приму к сведению, – Лиза отхлебнула из чашки над столом. Резко помрачнев, она поставила чашку на салфетку, подтянулась и выразительно прошептала. – Мне нужно спросить тебя еще кое-о-чем. Ответ останется между нами. Я должна знать, питался ли ты людьми. Подробности знать не хочу. Просто скажи, было такое в твоей жизни или нет?

– Я не так воспитан. Нелегка вампирская доля, но те, кому знакомы честь и совесть, не опускаются до людоедства.

– Поняла, – Лиза мне как будто не поверила. – Ты можешь рассказать о себе, Тиша? Ну, если хочешь. Мне нравится слушать рассказы о стародавних временах.

– Значит, поведаю о том, как в человеческом бытии я считался талантливым литератором и имел дружеские знакомства со славнейшими людьми эпохи!

Глава 12. Признания

Я затянул автобиографическое повествование, имеющее самое приблизительное отношение к реальности.

Лиза слушала с удовольствием. Милая улыбка на ее губах стала для меня высшей наградой.

– Теперь расскажу о себе, – Лиза решилась приоткрыть душу. – Умолчу только о личной жизни. Пусть останется запретной темой для тех, кому меньше трехсот восемнадцати лет.

Я выросла в деревне.