Пленник золотой любви

– Ты заказала билеты? – поборов недовольство образом жизни сестры, он заставил себя посмотреть на нее.

– На среду, – Юми пощелкала красными ногтями. – Надо валить отсюда как можно быстрее.

– Я не могу уехать раньше, чем на следующей неделе.

– Послушай меня хоть раз, братишка. Если мы в среду отсюда не свалим, мы никогда отсюда не свалим. Перебои волшебного излучения прекратятся. Нас аномальная зона не выпустит.

– Я не уеду из Волочаровска, пока не завершу все дела. Нельзя бросать маму в такое сложное время.

– Нет, Сатибо. Ничего. Для меня имеет значение благополучие нашей семьи. Абстрактных понятий чести и совести я не признаю. Мама сама захотела остаться. Никто ее не бросал.

– Сначала я должен убить вампира и найти его клад, – Сатибо сжал пальцы на руле. – Штаты подождут.

“Вот почему он ко мне прицепился, – попятившись, я наткнулся на колючий куст шиповника. – Причина не в убийстве его отца и прадеда.

– Мы это успеем, – Юми повысила голос. – Давай сначала закрепимся в Штатах. Пусть вампир успокоится. Потом мы найдем колдуна, умеющего управлять туманным порталом. С ним мы сможем кенгурами скакать из Калифорнии в Волочаровск и наоборот хоть десять раз на дню. Мы станем неуловимыми мстителями, убьем любого врага без проблем. Вампира пока оставим в живых. Он может забыться и привести нас к сокровищу. Если мы его сейчас грохнем, то никогда не узнаем, где он спрятал клад.

– Мне легче найти клад покойника, – Сатибо завел автомобиль. – Дар поможет.

– А если дар подведет? И потом, мы даже не понимаем, как убить эту тварь. На нем сверхпрочная магическая защита. Ультрафиолет его не берет. Осиновая смола, наверное, тоже.

– Я узнал о надежном средстве. Скоро его получу, – зловеще ухмыльнулся Сатибо.

“Лексус” поехал к будке охраны – слишком быстро, чтобы его можно было незаметно преследовать. Кроме того, меня отвлек громкий скрежет задвижки.

С замками возился Даппо.

– Простите меня за намерение побеспокоить вашего хозяина, Сэнсэй, – молитвенно сложив руки на груди, защебетал я. – Был бы весьма польщен вашей любезностью, если бы вы допустили меня проститься с ним. Филипп Лаврентьевич много меня облагодетельствовал. Неприлично без прощальной речи отпустить его в последний путь.