Пленник золотой любви

Вот только по неписаным правилам волшебного мирка Филипп обязан был соблюсти отцовский завет и оформить наследство на сына.

Я беспокоился о том, чтобы богатство Филиппа досталось его сыну, не потому, что пообещал Лаврентию заботиться о его семье. Перспектива остаться без еды была мощным стимулом для защиты прав незнакомца. Трусливый разбойник Джаник не захочет враждовать с вампиром, но вдруг однажды он забудет о том, что я вообще живу в городе и меня нужно кормить. Напоминать ему обо мне будет некому. Последний мой защитник Даппо пострижется в монахи и удалится в буддистский монастырь, затерянный в непроходимых горах Тибета.

Я проник в охраняемую часть города, загроможденную роскошными дворцами. На картах местности она обозначалась как элитный микрорайон “Крутой берег”, а волочаровские обыватели прозвали ее “Долиной нищих”.

Кустами я подобрался к усадьбе Лаврентия. Напротив калитки стоял белый внедорожник “Лексус”. Его ксеноновые фары освещали половину улицы.

Сатибо кого-то ждал. Он беспокойно гладил светло-коричневый руль, слушая бодрые американские ритмы, и смотрел на блестящий асфальт дороги.

Недавний дождь будто не коснулся его чистейшей машины. Только на подкрылках и на краях литых узорчатых дисков виднелась засохшая грязь.

Жемчужно-белый “Лексус” был визитной карточкой Сатибо, подчеркивал его элегантность и респектабельность, помогал кружить девушкам головы. Удивительно, что самурая не радовало внимание поклонниц. На большинство людей он смотрел, как говорится, волком, но в общении демонстрировал хорошее воспитание и не был уличен в публичной грубости.

Забота Сатибо о лоске белого “Лексуса” казалась мне маниакальной. Едва различимая царапинка на эмали или пятнышко в салоне приводили его в ужас. А уж если на капот запрыгнет кошка или капнет птичка… О, это была трагедия похлеще древнегреческого эпоса.

Скоро калитка выплюнула на дорогу тоненькую фигурку Юми, распутной сестры Сатибо. Она коллекционировала богатых мужчин с жадностью нищей авантюристки, несмотря на то, что о бедности имела весьма смутное представление.

Назвавшись для саморекламы гейшей, Юми извратила японскую традицию. Она танцевала голышом в ночном клубе Джаника Саркисова и там же проводила чайные церемонии, выбирая очередного спонсора из числа пожилых семьянинов. Юнцы и холостяки ее не интересовали.

Спонсоры Юми делились на три категории. Одни мужчины понимали, что тайные встречи – не что иное, как деловое сотрудничество, за которое надо щедро платить.