Пленник золотой любви

Стук быстрых человеческих шагов и маленьких колесиков по асфальту двигался от автостанции к центру города. Пропетляв по тесным, заросшим лопухом и крапивой тропкам между заборами, я выбежал к нужной дороге и притаился за кустом сирени.

Мимо проскакала шумная семья в разноцветных спортивных костюмах: отец, мать и дочь-подросток лет двенадцати.

– Да поднажми ты, кому говорят, – вскипела рослая плотная женщина с двумя сумками. Пошатнувшись, она наскочила на большой чемодан, который тянул за ручку невысокий пухлый мужчина, согнувшийся под тяжестью походного рюкзака за спиной.

Грозная женщина обогнала мужа, попыталась взять тяжелый пакет из руки худенькой дочери и чуть не повалила девочку на асфальт, нечаянно толкнув ее висящей на плече сумкой.

– Мам, не тяжело мне, – девочка приподняла пакеты в обеих руках и расправила плечи. – Ты помогла бы папе.

– Это твой папа должен мне помогать, – услышала она в ответ. – Нести меня на руках вместе с неподъемными сумками.

– Пощади, Галочка, – простонал Василий, сбавив шаг для глубокого вдоха. – Если ты сейчас на меня залезешь даже без сумок, я сразу умру. Не понадобятся никакие вампиры, чтобы меня прикончить.

– Нам надо молчать, – строго предупредила дочь. – Вампиры нас услышат и сбегутся сюда.

– При твоем отце от молчания нет пользы, Олесенька, – возразила Галина. – Его пыхтеж упырь за десять километров прослухает.

Дальше люди бежали молча, напуганные тишиной пустынных улиц. Прячась за кустами и деревьями, я следовал за ними.

Семья остановилась перед редким осиновым забором, увешанным косами чеснока и оплетенным искусственной виноградной лозой. За ним темнел двухэтажный дом из бруса. Нижний этаж занимал скромный ресторанчик, обозначенный линялой вывеской “Зайди Попробуй”.

С трудом открыв два навесных замка, Василий вошел во дворик. Он поставил рюкзак на чемодан, передал жене брелок с ключами от дома и стал прилаживать замки с внутренней стороны калитки.

Подождав исчезновения Галины с дочкой в темном доме, я вышел на обозрение Василия.

– Здорово, земляк, – я приветственно вскинул руку.

– Какой ты мне земляк? – недоверчиво хмыкнул Василий. – Знать тебя не знаю.