Поцелуй молнии

В очередной раз Лиакс подумал, как хорошо, что у него есть индивидуальное чистое и теплое место для сна, в то время как дворцовые слуги спят все вместе в холодном помещении.

Мерно шагая к покоям императора, Лиакс думал о том, как живут граждане среднего класса на дальних островах. Он хотел побольше узнать об устройстве их быта, понять, каково это – чувствовать себя свободным и самому решать, когда вставать и чем питаться, если, разумеется, удастся добыть себе пищу. А впрочем, по закону ни один кайлар не мог считаться свободным, все граждане обязаны были называть себя преданными рабами Луноликого императора.

У дверей спальни властелина Лиакс не обнаружил сослуживцев. Массивная дверь, сделанная из ствола гигантского подводного дерева, была приоткрыта. Любопытство победило легкую тревогу, призывающую не торопиться, отступить и подождать других стражей.

Лиакс вошел в просторную светлую спальню, украшенную настенными панелями и скульптурами морских зверей из драгоценного темно-зеленого камня, и застыл на месте, увидев мертвого повелителя, лежащего на широкой кровати.

Странная мысль промелькнула в уме растерянного Лиакса – что у Луноликого больше нет лика, а у луны, виднеющейся в небе за окном, лик по-прежнему есть.

Императору не просто отстрелили голову, ее испепелили, чтобы мозг не подлежал восстановлению.

Лиакс инстинктивно попятился к выходу.

Позвать сослуживцев… Сообщить всем ужасающую новость.

Не успел он выйти за порог спальни, как его схватили за обе руки вчерашние друзья, назвали убийцей повелителя, отобрали оружие и вытащили в коридор. Пятеро стражей, с которыми он вместе нес дежурство, сопровождал господина и проходил тренировочные испытания, не хотели его слушать, не верили словам о невиновности.

В срочном порядке был созван Суд Наивысших. Лиакс предстал перед коллегией избранных аристократов, куда входили восемь наследных принцев, министры, советники, пять главных жрецов культа Морского Чудовища, придворные дамы и высокородные бездельники, привыкшие проводить время праздно, купаться в роскоши, не зная каково это – пройти хотя бы одно отборочное испытание, награда в котором – продолжение твоей жизни.