Метеор перемен

Робокот

Наверное, не прошло и минуты мучительного и тревожного ожидания помощи, и вот, плавая в мысленном вязком мареве, я почувствовала странное прикосновение. К моему затылку прильнуло что-то мягкое, но холодное. Маленькие ладошки стали поглаживать мне виски, и сразу же в голове прояснилось, а из тела начала уходить противоественная расслабленность.

Я смогла приподнять руки, отделить от ладони жвачку и скатать ее пальцами, не зная, куда пристроить. Лепить к креслу, как школьники к сиденьям в автобусе или трамвае – нет, так нельзя.

Что обо мне подумает гость с далекой и гораздо более технически развитой планеты? Что я какая-то свинюшка, привыкшая везде мусорить и превращать окружающий мир в помойку?

Бортовой помощник, который к моему приятному удивлению, оказался вовсе не ходячей грудой железа, отлип от моей головы, как только мне стало не просто лучше, а совсем хорошо. Я не могла понять, откуда взялось чувство беззаботного детского счастья. Но оно владело мной, заставляя сердце отбивать не испуганно-заполошный, а бодрый и веселый марш первомайского шествия, запомнившийся мне с малых лет.

– Я не мог самостоятельно помочь тебе, – вернувшись в кресло пилота, извинился Нирлан, – отрегулировать твое психоэмоциональное состояние. У меня получилось бы лучше, чем у Бобса, ты бы практически ничего не почувствовала, просто успокоилась и захотела спать. Похожее влияние люди называют гипнозом. Но я потерял способность к эмпатии после того, как получил травму головы в перестрелке с пиратами.

Это случилось, когда погиб мой напарник.

– Он милый… Твой помощник, – я не хотела, чтобы Нирлан грустил, вспоминая худшие моменты жизни.

Тот, кто парил перед нами в воздухе, был похож на милого рыжего котика, одетого в белый космический скафандр. Большую голову защищал светлый округлый шлем, из которого забавно торчали маленькие треугольные ушки. Сквозь прозрачное стекло четко просматривалась миленькая мордочка. Робокот дружелюбно улыбался, топорща белые усики, и не моргая смотрел на меня неестественно яркими зелеными глазами.

Растопырив пальчики коротких лапок, он повиливал полосатым хвостом. За спиной у необычного робота висело что-то вроде реактивного ранца, благодаря чему малыш мог летать.

– Бобс достался мне в наследство от напарника, – тихо сказал Нирлан с тоской в голосе.

Рейнджер снова заговорил с бортовым помощником. О чем-то спросил на непонятном для меня языке.