Край черных магнолий

Над диваном висели две картины. На одной был изображен летний сосновый лес, а на другой – освобождающаяся от ледяной корки река.

Запятнанный кровью коричнево-красный ковер с восточным орнаментом, на фотографиях лежавший на паркетном полу, теперь был свернут и приставлен к стене.

– Вы пока осваивайтесь в новом жилище, располагайтесь. Я спущусь в подвал… Лев Андреевич был признанным мастером виноделия, – Тихон проводил меня на кухню, освещенную стеклянным абажуром. Сквозь матовое зеленое стекло виднелись поджарившиеся сверчки.

– Вывести их нельзя? Фумигатором или еще чем.

– Бесполезно. Новая партия прибежит с улицы, – и Тихон ушел в подвал.

Чудесный городок! Местные сверчки – и те кусаются! Лучшее место на свете. Ага!

Глава 5. Ужин

Я обыскала полки белого соснового гарнитура с цветочной росписью, выбрала пять десертных фарфоровых тарелок, чайник и две чашки с блюдцами, два стеклянных бокала, коробку с чаем и пачку салфеток.

В дороге я купила основательный запас готовой еды, но мало что из него уничтожила. Красиво, как перед новогодним застольем, разложила по тарелкам пирожки с грибами и телячьей печенью, куриные шницели, котлеты из форели и шоколадные “Картошки”.

Да уж! Романтичная получается обстановка. Ха-ха! Осталось включить неторопливую музыку, как в мелодраме. Еще надо поставить перо жар-птицы в вазу на буфете и выключить свет… Снять кобуру? Да, конечно. Это еще немного разрядит наэлектризованную донельзя атмосферу. Я убрала пистолет с кобурой в оружейную сумку, которую потом запихнула в свободную нижнюю секцию кухонного гарнитура. На всякий случай достаточно осинового кола.

Итак, мне предстоял ужин с мужчиной. Правда, мужчина был не в моем вкусе, да и не собиралась я вляпываться в трясину отношений в аномальном городишке.

В нашем союзе с Максом не было слюнявой романтики. Совместный ужин представлял собой безмолвное поглощение пищи на диване у телевизора.

Все же решила обойтись без музыки.

– Как в ресторане! – восхитился Тихон, поставив на стол принесенную бутылку домашнего вина. – Перо жар-птицы! Добрый знак, – взглянув на сияющее перо в вазе, он обвел бесстрастным взглядом еду.