Неподходящие люди

Он хотел подраться – он подрался. Не было бы моего сына – нашелся бы другой. Повезло еще, что все живы остались. Такого вообще нужно изолировать от общества.

Я слабая и не очень умная, у меня не хватает сил и мозгов, чтобы дерзко ответить и уложить оппонента метким словом или цепкой фразой на лопатки. Я выложила им как на духу самое страшное и постыдное, что со мной происходило, унизилась, а они не придали этому значения. Я способна лишь покачать головой и убежать к себе в комнату, запнувшись в коридоре об собранную ковровую дорожку.

Еще и лбом припечаталась, аж искры из глаз полетели.

Противно, папа ему в рот заглядывает, дорогим гостем зовет, а как все закончится, Василий даже не поздоровается с ним, мимо пройдет на улице, отвернувшись. Еще и презирать всю жизнь будет, не сомневаюсь. Сам он за своего сыночка на части готов порваться, лишь бы защитить, вытащить, да еще и чистеньким. Не просто же так они за мной бегают и сумму взятки при каждой встрече повышают. Им мало просто отмазать парня. Им нужны мои показания, чтобы отмыть его окончательно.

Натереть пчелиным воском и сдуть пылинки. Выставить героем. Папаша – юрист, возможно, сынку пророчат завидное будущее – скажем, место судьи. А тут хоть и маленькое, но мерзопакостное пятнышко в личном деле.

Но как же, как же Ваньке помочь?! Бедный мой, что с ним там сделали, что он пошел на этот отчаянный шаг? Слышу его беззвучный крик о помощи, а сделать ничего не могу. Он ведь долго держался. Сильный такой, большой, крепкий мужчина. Неужели даже его волю сломили? Все выслушаю, любые раны залижу, только бы вытащить его оттуда.

Спасти, домой забрать. Он утонет в моей любви и любви своей мамы. Если моя ему еще понадобится после случившегося, конечно… может, он уже зарекся даже смотреть в мою сторону.

Его мама мне не звонит несколько дней, и мои звонки сбрасывает. Понимаю, что винит в случившемся. Горько на душе. Но мне-то нужно выяснить, как Ванька, какие у него раны, сколько швов наложили. Мне нужна каждая мелочь, я все должна знать про него.

Поэтому дважды в день упорно набираю ее номер, задержав дыхание, и жду.

А когда она звонит первой, я сразу понимаю, что есть хорошие новости. Будь плохие – она бы не захотела больше ни видеть, ни слышать обо мне.

А тут сама звонит!

– Он в порядке, спасли, состояние стабильное. Лежит в палате, отдыхает. Там, уверена, условия хуже, чем в обычной больнице, но лучше, чем в тюрьме…

Зима начинается в нашей местности как обычно – в конце октября.