Сломанная защита

Она далека от бизнеса и всех этих денежных проблем, но всегда принимает мою сторону. – Видимо, не суперлегкая и счастливая жизнь.

– Он с двадцати пяти лет седеет, так что это ни о чем не говорит.

– А сколько ему, кстати?

– Если мне двадцать шесть… плюс двенадцать – тридцать восемь. Он не старый.

– Был с какой-то молоденькой девицей. Лет двадцать на вид, – тянет она, оценивая мою реакцию. – Извини, но ты должна знать.

Отмахиваюсь, потому что давно не ревную его.

– Видимо, у него есть какой-то возрастной предел: едва женщине исполняется двадцать пять, он в спешке ищет двадцатилетнюю.

Мы все улыбаемся.

– Это сто процентов какое-то психическое отклонение. В детстве его били или что-то в этом роде.

– А Оксана что говорит? – меняет тему разговора отец.

– Терпеть не может его адвоката, считает опасным типом, – усмехаюсь.

Жанна спрашивает фамилию и гуглит, показывает мне экран гаджета:

– Этот? – Дождавшись моего кивка, продолжает: – Высокомерный пижон, сразу видно.

– Получается, что так. Два матерых мужика отжимают бизнес, созданный от начала до конца «тупой курицей», цитируя Влада. Сидят, обсуждают, идеями делятся – и хотя я понимаю, что Осадчий просто выполняет свою работу и на его месте мог быть любой другой юрист, обиду побороть практически невозможно.

На телефон падает сразу несколько сообщений от Оксаны, которая как почувствовала, что о ней речь.

«Смотри, пока мы плачем и нервничаем, твой Президент хорошо проводит время».

И несколько фотографий, где Андрей с невысокой стройной блондинкой присутствует на какой-то пышной вечеринке. Девушка в черном облегающем платье и на огромных шпильках едва достает ему до плеча, они не смотрятся вместе. Но он зачем-то обнимает ее за талию, пока внимательно пялится в телефон.

Скучно тебе, мой Президент?

У Оксаны, видимо, кругом свои люди, потому что она не перестает засыпать меня фотографиями Осадчего и через десять, и через тридцать минут.

И у нее получается! Вот только злость будит совсем другое, странное и неуместное чувство, на которое я пока не имею права.