Пристойное поведение

И, пожалуйста, искренне. С душой, – говорит ему жестко. Я улыбаюсь и подмигиваю ей, она делает вид, что не замечает. – Вы думали, дяди нет, так за меня заступиться некому?

– Я тебя похороню, тварь, – шепчет он мне, – ты не знаешь, с кем связываешься!

– Озерский Егор Дмитриевич, паспортные данные, – диктую их вслух на память, – буду ждать с нетерпением кровавой мести. А щас извиняйся.

– Извини! – вякает он.

– Извините, Вероника Павловна, больше не повторится, – учу, как правильно. Он старательно повторяет.

– Прощаю, но чтобы больше такого не было! У меня в кабинете камеры, если не хотите, чтобы я передала записи в полицию и родственникам – больше не подходите даже. Оставшиеся вопросы решим по телефону.

Перед тем, как сесть в машину и уехать, он внимательно смотрит на меня, запоминает лицо. Я выдерживаю взгляд. Пусть пороет информацию, у моей семьи такие связи, что пикнуть побоится, по крайней мере, пока правящая партия не поменяется.

– Камер нет?

– Они не работают. После ремонта что-то не доделали в проводке. Надо починить.

– Надо. Я займусь. Опасное у вас тут место.

– Отказываться от помощи не стану. Если честно, я не справляюсь со всем навалившимся. Очень много работы, люди, что в моем подчинении – совсем меня не боятся. Опаздывают, вовремя не выполняют обязанности. Мне кажется, Ольга Валерьевна из бухгалтерии подворовывает, а я не могу набраться смелости и спросить у нее напрямую.

Я обнимаю ее одной рукой за плечи, чуть наваливаюсь весом, чтобы она ойкнула, пытаясь меня удержать. Улыбается.

– Егор, тебе не стоило этого делать, он опасный человек, – говорит полушепотом.

– Я тоже опасный, – отвечаю предельно серьезно, но она вдруг начинает смеяться, что неприятно царапает по самолюбию. Я хмурюсь, но развивать тему не хочется: – Ты до скольки работаешь?

– Мероприятие закончится – и свободна. Иногда у нас выкупают зал, когда не хотят приглашать домой, у нас есть соглашение с соседним рестораном… Где-то около трех.

– Так я посижу с тобой?

– Выглядишь неважно, – она поворачивается и гладит меня по вискам, вытирая ладошками пот. А я прикрываю глаза от удовольствия, мне не хватало вот такой незамысловатой женской ласки. Не секса, не совета. А просто нежного прикосновения. Она хмурится: – Егор, у Ксюши всегда будет ее родной малыш, она уже не одна. Это счастье. Правда.