Пристойное поведение

На самом деле мы падали вместе, – он задирает майку и показывает большую ссадину на боку, тычет пальцем в мое плечо, которое тоже слегка ободрано, и после того, как я заметила рану, его начинает саднить. Воспоминания возвращаются будто нехотя, через пелену, неожиданно вызывая улыбку. Нам действительно было весело прошлой ночью, пьяный Егор много потешно матерился, читал мне стихи Ломоносова по памяти и вообще с гордостью заявил, что филолог в третьем поколении. А когда я ляпнула, что таким в наше время не гордятся, он строго погрозил мне пальцем.

– А почему ты не остался у меня? – я сажусь на кровати, голова немного кружится, но быстро приходит в норму. Понимаю, что одета во вчерашнее платье. Ни один предмет гардероба действительно не снят, все на месте, и это радует. Если бы Егор переодел меня, я бы сейчас чувствовала себя уязвимой, и мне бы это не понравилось.

– У тебя только одна кровать, а спать рядом с тобой невозможно.

– Почему? Раньше никто не жаловался.

– Ты домогаешься, – и глазом не моргнул.

– Что-о?!

– О да. Ну я же не железный, – хитро прищуривается. – Не парься, я понимаю, что сам напоил тебя, плюс травка оказалась на удивление забористой…

– Травка?

– Видимо, забыл предупредить, что мы курили не сигареты. Так вот, ты не виновата, что выключилась.

– Разумеется, я не виновата! – всплескиваю руками, поднимаюсь и иду в ванную, слыша, как он посмеивается за моей спиной. Мне даже смех его кажется знакомым, да что такое-то? Не успела я в него влюбиться настолько, чтобы млеть от одного голоса, но я млею и ничего не могу с этим поделать.

– Ты сказала, что я вылитый твой учитель математики, в которого ты была влюблена в школе и которого хочешь получить ХОТЯ БЫ СЕЙЧАС! – это он произнес, блестяще скопировав мои привычные интонации.

– О Боже, – я захлопываю за собой дверь и поскорее забираюсь под душ.

В следующие после моего выхода из ванной комнаты полчаса выясняется, что – первое – у Егора красивая небольшая квартира «для траха», как я ее пренебрежительно обозвала, на что он безэмоционально пожал плечами, впрочем, спорить не стал.

Второе – я настолько сознательная, что перед сном прислала сообщение Мирославе Алексеевне, что заболела и не смогу приехать на тренировку (слабое утешение, согласна). И третье – Егор не собирается выставлять меня поскорее за дверь. Вместо этого он приготовил нам на завтрак яичницу и сварил кофе, сидит теперь на полу с тарелкой в руках, смотрит на меня выжидающе.