Всё начинается утром

Казалось, что женщина хочет взбить прическу, если бы не вид испуганных глаз, в которых слились страх и беспокойство. Элен была напугана не меньше ее, с детства девушка боялась темноты и того, что могло из нее выйти. Она стояла рядом с Катариной, держась за ее руку, как бы ища защиты и поддержки. Мистер Мурлыка, давно перекочевавший на пол, нервно бегал по кухне с высоко задранным хвостом, его тоже происходящее волновало не меньше, чем женщин.

Луна полностью скрылась, и стало совсем темно и жутко.

– Нужно запереть все двери и окна! От этих людей только беда исходит. Не знаю, что нашло на них. Помоги мне, Элен. Помоги запереть дверь. Скорее! Даст Бог, и мы продержимся, выстоим! – Катарина бросилась к входной двери и стала задвигать тяжелый широкий засов.

Элен подбежала к ней и помогла подпереть дверь одним из стульев для дополнительной устойчивости. Дальше в быстром темпе женщины закрыли ставни и заложили их внушительным брусочным засовом. Люди уже окружили дом и прорывались через забор. В судорожной спешке женщины закрывали окна в спальнях и, напоследок, вспомнив про заднюю дверь, закрыли ее на щеколду и подперли табуретом для верности. Больше ничего более внушительного в жилище не нашлось и оставалось надеяться на крепость стен и дверей.

Дом был окружен плотным кольцом разъяренных людей, с бешенством, изрыгающим из себя проклятия и обещания смерти. Входная дверь вдруг сотряслась от мощных ударов извне, и воздух разорвал голос мощный и властный:

– Ведьма, выходи сейчас же из своего проклятого дома! Вся деревня пришла тебя судить за дела твои мерзкие и черные. Вышло твое время, по чистой земле ходить, да богомерзкими делами промышлять.

От этого крика вздрогнули обе женщины, кот ощетинился, шерсть его встала дыбом и он, шипя и скалясь, встал у самой двери, готовясь принять на себя первого, кто осмелится пройти через порог; Катарина побледнела и прошептала осипшим голосом:

– Это старый Абель! Проклятый негодяй! Это он за дверью, жаждет моей крови. Все не уймется никак. Убирайся, Абель ван Клеве! Ты отлично знаешь, что я чиста перед Богом и людьми.