Больно не будет

Папе с мамой жаловаться не хочу, они снова начнут причитать: как же я буду в другой стране одна справляться, сколько мне ещё сложностей предстоит, и всё такое.

Когда мажу Ярославу губы кремом, стою между его ног. Боец удобно устроился на стуле с высокой мягкой спинкой, его руки покоятся на коленях, напряжены, но неподвижны, будто привязаны. Подбородок задран вверх. Яр одет в белую фирменную майку и джинсы.

– Сегодня уже намного лучше, – говорю я ему, придирчиво рассматривая результат своей работы, – но хорошо бы мазать два-три раза в день.

Обхватить его лицо ладонями, наклониться и прижаться к его губам своими. Уверена, в следующую секунду его руки окажутся на моих бёдрах, рывок, буквально одно движение на себя – и я на нём верхом. Можно ли заниматься любовью без поцелуев?

С ним так легко представить безумие!

Даже в квартире моего жениха. Господи…

Смотрю на Ярослава. Крылья его носа раздуваются, когда он делает глубокий вздох. Кажется, будто он читает мои мысли или ощущает запах моего возбуждения, хотя это и невозможно.

Невозможно же? Когда находишься рядом с ним, вот под этими прицельными взглядами, пожар внизу живота не стихает. Каждая моя клеточка на него реагирует, сердце и вовсе бьёт рекорды, словно пытаясь выпрыгнуть наружу, ему прямо в руки. Крепкие, загорелые руки, с выступающими синими венами на тыльной стороне ладоней. Интересно, если мы поженимся и будем жить долго и счастливо, это прекратится? Хотя бы лет через пятнадцать?!

Мне нужно как можно скорее узнать получше этого человека, чтобы столкнуть с дурацкого пьедестала!

– Теперь идём? – спрашиваю, облизав пересохшие губы.

– Идём, – соглашается он, напрягая желваки. Поднимается на ноги, слегка приобнимает за плечи, как бы направляя к выходу.

Ярослав делает пару дежурных комплиментов обстановке в квартире, на этом завтрак заканчивается. В лифте едем молча вместе с соседкой. Запоздало думаю о том, что было бы правильным не показываться на людях в компании бойца, но мы ведь не делаем ничего плохого.

Я совершенно не умею лгать и изворачиваться, поэтому будь что будет.

В машине болтаем обо всём на свете. Я рассказываю о Наде, он бросает несколько слов о Романе и Алексее – на данный момент это все наши общие знакомые. Обсуждаем погоду, пробки. Я спрашиваю о его матери, он заверяет, что всё в порядке, она просто впечатлительная:

– Предполагаю, Катюш, она злилась на отца в тот момент. Косвенно винила в том, что со мной случилось, хотя и знала, что я вызвался сам.