Вихрь переправ

Он тут же вернулся к дивану и сел боком к шкафу, предпочтя более не взирать в сторону неприятного угла. – Да так, пустяки.

– Что-то ты неважно выглядишь, приятель, – заметил Виктор.

– Что, вид совсем неважнецкий? – с натяжкой улыбнулся Матфей.

– Ага, умученный какой-то.

– Да плохо сплю в последнее время. Из-за работы. Сам знаешь, как хочу всё послать к чёрту и уйти. Только пока некуда.

– Из-за работы ли? – Виктор вдруг хитро улыбнулся и подмигнул. – А может, из-за девушки?

– Если б.

– Да ладно, Маф, – упрямо гнул Виктор.

– С чего это ты взял? – Матфей напрягся ещё больше, и тут лицо потеплело от притока крови к щёкам. – Это ж Нил к ней неровно дышит.

– Да вы оба в неё втюрились! – воскликнул Виктор и разразился густым смачным смехом. – Два друга в одну подругу. Ох! Что-то будет!

– Не говори ерунды, Вик! – раздражённо рявкнул в ответ Матфей, но отчего-то ещё гуще покраснел.

– Ага, вон и уши горят у тебя, врунишка! – отдуваясь от очередного приступа смеха, Виктор указал пальцем.

– Потому что ты всякую чушь несёшь! Блин! Я зря зашёл.

– Стой! – пресёк вставшего гостя враз посерьёзневший хозяин дома. – Чего ты сразу бычишься? Шуток не понимаешь? Взрослый, а ещё дурень.

– Шутки твои порой через край, – буркнул Матфей.

– Ну, извини, не хотел задеть. Ты ведь такой аленький цветочек, стоит о Юнке хоть слово сказать, – шутливо заметил Виктор, но тут же поспешно добавил, заметив, как недобро нахмурился Матфей.

Если юмор у Виктора был неуклюжим и порой несколько бестактным, то гостеприимство с лихвой покрывало этот незначительный недостаток. Разделив с другом неприхотливый ужин из отварного картофеля с пряной сельдью и овощным салатом, и с неохотой распрощавшись с ним, Виктор взял обещание с Матфея заглянуть к нему если не на следующий день, то в самое ближайшее время.

Собаки по-прежнему лежали бочками друг к другу на том месте, где их оставили друзья. Но когда Матфей проходил мимо, обе задрали остроносые как у лисиц, мордочки и сопроводили гостя внимательным взглядом до самых ворот, словно удостоверяясь, что теперь всё на своих местах, а пришлый человек там, где ему и положено быть.

Солнце уже пересекло западную черту горизонта и тянуло за собой, словно павлин веерный хвост, малиново-медовый шлейф заката.