Вихрь переправ

У неё в гостях юноше находиться было сродни чему-то естественному и близкому, словно он оказывался в щедро распахнутых для объятий руках, в то время как его жилище напоминало больше берлогу заядлого одиночки, где не было места гостям, а атмосфера жила лишь снами хозяина.

Юна с жадностью накинулась на незнакомые издания, которые Матфей предусмотрительно зарыл под пухлым весом подушки и одеяла. Дабы скорее и полнее закрасить пробелы, Гамаюн снабдил союзника ещё тремя книгами с названиями не менее таинственными и притягательными, как у первой книги.

– Как интересно, как странно, – повторяла гостья, беря в руки то один, то другой экземпляр. – Действительно, старые книги. Я полистаю их, Фей?

– А? Да, только недолго, – рассеяно отозвался он. Его взгляд блуждал по стенам комнаты и вновь отмечал скупость и безликость, пробуждая неловкость и недовольство собой.

– «Демоны и Людины. Крах Племени Творца». «Мракобесные создания», – Юна негромко читала названия обложек. – Фей, Фей, смотри, тут есть «Вирийские сказки»!

– Я их не читал, не успел, – сказал он, вернувшийся в реальность своей спальни её взволнованным голоском.

– А ещё «Дьявольские твари. Самый полный перечень тех, кто годится в прислужники». – Глаза её потемнели и заметно округлились, когда очередь дошла до последней книги, она звонко присвистнула. – Слушай, так ведь я могу по этой книге подыскать себе помощника, как у родителей. Это же клёво. Как думаешь?

– Наверное, но Гамаюн сказал, что не хозяин подыскивает себе прислужника, а как раз, наоборот, прислужник сам находит себе хозяина.

– Но если я буду знать, кого хочу себе в услужение, то не проще ли заранее выбрать этого кого-то? – Эта мысль так поразила и заняла Юну, что она тут же позабыла о других талмудах, возлежавших подле неё. – Фей, можно я одолжу эту книжку на одну ночь? Всего одна ночь и завтра я её тебе отдам. Могу утром зайти к тебе на работу.

– Я бы с радостью, Ласточка, но я обещал ворону никому не только не давать книг, но даже упоминать о них, – ответил Матфей, стараясь придать голосу твёрдости и не размякнуть, как пластилин, под взглядом её невинно-лукавых глаз.

– А ты отвлеки его на остальные книги, он и не заметит, что этой книжки не хватает, – подсказала Юнина находчивость.

– Прости, Ласточка, но я обещал, – выдохнув, Матфей вынес окончательный вердикт. Его глаза буравили отчаянием и бессилием витиеватый узор ковра под ногами.