Вихрь переправ

– Сколько здесь книг! – с восторженным придыханием прошептала Юна. Её приглушённый голосок взлетел к расписному потолку и дробным эхом разошёлся по углам. – И какие у них обложки! Да этим фолиантам не одна сотня лет, наверняка.

Вдоль забранных тёмно-синим бархатом и красным шёлком стен, высились книжные шкафы – сами по себе произведения искусства. Тёмное резное дерево с сотнями затейливых деталей и инкрустацией всевозможных самоцветов. С полок взирали на посетителей плотно уставленные массивы книг с разномастными корешками из кожи.

На некоторых скромно поблёскивали цветные каменья и полустёртая позолота. Юна не сомневалась в том, что украшения фолиантов благородного происхождения. Вблизи одного из таких шкафов стояла деревянная стремянка на колёсиках.

– Всё-таки пришли, – раздался тихий, скрипучий, и как показалось Матфею, недовольный голос. – Вы хоть знаете, сколько можно было чаю выпить за то время, что я вас ждал?

Ворчливый голос принадлежал старику, сидевшему справа от гостей в массивном, с золотой вышивкой, синем бархатном кресле.

Его собственно и не заметили, так сильно он сливался своим обликом с интерьером залы.

– Много? – рискнул спросить хозяина окружавшей его роскоши Эрик.

– Достаточно, чтобы захотеть в туалет, сударь, – холодно и высокомерно изрек старик, сделав особое ударение на слове «сударь». – А в мои годы не набегаешься по лощёным ступеням. Туалет-то внизу.

– Так вы бы нас внизу бы и ждали, так было бы проще всем – вам и нам, – просто сказал Виктор.

Его не смутил невежливый тон хозяина.

– Это невозможно, сударь! Приёмная-то здесь, – капризно воскликнул ворчун. – Да и как я могу что-то сказать, не заглянув в суть сосуда жизни?

На несколько секунд повисла пауза, да такая тягостная и тихая, что, казалось, вздохни и услышишь эхо в конце зала.

– Ладно, раз пришли, выслушаю, – старик с тяжким вздохом встал с кресла и неуклюже семеня, поплёлся к тому возвышению, на котором стоял загадочный аквариум. – Не люблю попросту терять время.

– А мы, значит, любим, – язвительным шепотком бросил Матфей Виктору.

– Кто хозяин птицы? – осведомился всё также не любезно Счетовод.

– Я, но я не хозяин Гамаюну, – отозвался Матфей и с горячностью, вспыхнувшей в ответ на желчь старика, добавил. – Я его союзник.

Гамаюн одобрительно каркнул и впервые посмотрел на юношу, как тому показалось, уважительно.

– Без разницы мне ваши иерархии, – продолжал нудствовать старикан.