Вихрь переправ

Но каждый раз мальчик получал отказ и где-то после тринадцати лет Матфей оставил все попытки убедить родителей в свою пользу. Он даже привык, что в доме много лет существовал подобный порядок вещей. Конечно, всё изменится, как только он уедет из этого дома.

– С-с-смотри какой торт уготован баловню. Она так расс-с-старалась, а он нос воротит. Неблагодарный гадёныш-ш-ш! – донеслось мягкое шипение совсем близко от Матфея. Совпадение или нет, но произошло это, как только Вида покинула под каким-то предлогом кухню.

– Я давно говорю, что они с ним много сюсюкаются. Его нужно было давненько, как следует покусать. Как он был несносен прежде, когда норовил дотронуться до меня! Фых! А его эти муси-пуси?! Фурррр! – присоединился другой резкий и фыркающий голосок, более тонкий и звонкий. – Хорошо, что он хоть не дебил. Уяснил давно – нечего ручонки свои распускать. Это ему так просто не пройдёт!

Матфей внимательней пригляделся к животным, подозрительно уединившимся в дальнем уголке кухни и поразительно смахивавшим на заговорщиков.

– Смотри, как уставился, сейчас язык выпадет изо рта. Вот болван, ей дьяволу! – Хорёк мотнул белобрысой головкой в сторону застывшего и опешившего Матфея.

Змея, вальяжно лежавшая ровными кольцами подле хорька, медленно и как показалось Матфею, нарочито небрежно, повернула гладкую головку с двумя белыми пятнышками и, блеснув непроницаемо-чёрными глазками-бусинками, тут же отвернулась.

– С-с-сегодня он ос-с-собенно туп, – констатировал уж.

– Вы чего? Говорите что ли? – выговорил ошарашенный окончательно Матфей, тут же почувствовав себя первостатейным глупцом.

– А ты думал, что разговаривать – прерогатива лишь людей? Фых. – Слова с нотками презрения и вызова явно исходили из пасти пушистого зверька, который тут же встревожено вскрикнул. – Ты что, ты нас понимаешь? Ты нас понимаешь?!

– Если я не сошёл с ума то, получается, понимаю, – отозвался Матфей, которому очень-очень захотелось вернуться в свою комнату, лечь в кровать, заснуть, и чтоб всё это было только сном.

– Но этого не может быть! Фых! Ксафи, подтверди, подтверди! – Хорёк прямо-таки взбесился и принялся метаться по кухне, налетая на углы шкафчиков, ножки стульев и подбегая к невозмутимому ужу, тычась носом в его чешуйчатое тело.