Без пяти минут полдень

– Некоторые, несомненно, злопыхатели и завистники, утверждали, будто бы некто из Олдричей прослыл отравителем, и тем самым навлёк на дом этакое прозвание, – в редких доверительных беседах давал пояснение барон особо располагавшим к себе гостям. – Но суть в том, что прежде, в те далёкие времена, в округе обильно произрастал аконит. И к чему голову ломать, когда природа сама на ладони преподносит готовый титул. Хотя, тот наговор сослужил неплохую службу, должен признать: соседи, особенно те, что нахрапистее, побаивались.

О самом хозяине «Борца» толком никто ничего сказать не мог, даже те самые визитёры, кои удостаивались чести быть приглашёнными на ужин. Облик последнего из Олдричей не отличался примечательностью, и толком никто не знал, сколько барону лет – пятьдесят или шестьдесят, – а черты лица, мягкие и невнятные, сразу стирались из памяти, как только гость оказывался за порогом.

Но всё же Рингкемпфер хранил тайну, а Эрих фон Олдрич не торопился её оглашать, ведь суть секрета во тьме его хранящей.

В старом доме обитаема была одна половина, другая же закрыта по той причине, что жить там попросту было невозможно: крыша местами просела из-за прогнивших стропил, а из-за неизбывной влажности стены, обглоданные вездесущим чёрным грибком, осыпались. Лишь каким-то чудом жилая половина дома ещё держалась, но запах гибели, как и его метастазы уже расползались по потолкам и стенам с выцветшими обоями. Деревянные половицы отчаянно скрипели и изобиловали щелями, из которых порой выглядывали нагловатые мышиные мордахи.

Семнадцатилетняя Карлин, хорошенькая хрупкая блондинка, заведовала порядком в спальне хозяина и заодно поднимала настроение Эриху весёлым щебетом, когда того одолевали хмурые мысли.

На кухне господствовала крепко сбитая Вилда, шатенка с серыми прядками. Дожив до пятидесяти шести лет, фрау творила кулинарные чудеса, от которых Олдрич постепенно терял талию.

Ну а величавый Франц, неотразимый красавец брюнет с волнистыми волосами, в самой цветущей середине тридцатилетия, распоряжался всем прочим, до чего не касались женщины.

И проживали эти трое довольно долго под крышей Рингкемпфера, дольше самого барона и его предшественников. А всё потому, что давным-давно умерли.

Карлин навеки застыла в юном возрасте, подцепив заразный грипп и сгорев от лихорадки за одну ночь.