Катализатор. Серебряный Сумрак

Когда-то побеленными, но уже давно – облупившимися.

Ночь была сырой, а северное солнце еще не успело высушить осеннюю росу. Бабье лето на излете.

Они караулят у всех трех гостиниц – бедных, но дорогих. И никому и в умную, хитрую голову не придет, что неуловимый враг (неуловимый вовсе не потому, что не ловят!) сегодня явится в этот захолустный городишко с утра. И это будет совсем незаметная девчонка, подхваченная случайной попуткой между деревнями на мосту.

Можно, конечно, устроить так, что все увидят мальчишку-школьника, молодого парня или для прикола – старую бабку, но зачем? Зачем тратить силы на отведение глаз всему автобусу, а до кучи – еще и заходящим в него новым пассажирам?

Инга ведь не в официальном международном розыске.

Обычные люди понятия не имеют, что ее нужно срочно ловить и куда-то сдавать. И правильно, что не имеют. Не с их невеликими возможностями. А ведь легко рискнули бы – за такие-то деньги. А что никто не заплатит, да и подобных свидетелей в живых не оставляют – так ведь жадных дураков всегда хватало. Во все времена и во всех странах.

Получается забавно. Шикарнейшая круговая порука. Инга не может ни к кому обратиться за помощью, но и ее враги связаны той же тайной. Провалились бы куда все тайны и секреты в мире!

Знала бы прежняя Инка Сереброва, что когда-нибудь у нее будут настоящие враги. Не завидущая блондинистая стерва Светка из параллельного класса, не наглый сальноглазый пэтэушник из соседнего подъезда, даже не жадный, бухающий отчим, а ВРАГИ. Те, кто уничтожат, как только схватят.

Едва опознают.

Да только – размечтались!

Ну что вперед, самый страшный враг трех рас… видов… да хоть как их назови! Вперед, единственный разгуливающий на свободе Катализатор. Как в известной песне про канатного танцора: смейся, пляши, рискуй. Все жадно обрадуются твоему падению, но пока ты еще не в грязи на земле, а почти в небе – над бессильной толпой.

2

З-з-з-з…

В последний год Инна приезжала к отцу на все выходные. Не потому что так уж хотела видеть того, кто бросил ее в семимесячном возрасте.

Человека, которого почему-то нужно звать «папой», а язык не поворачивается. Он ей еще меньше «папа», чем отчим.

Хуже всего, что отец родную дочь действительно любит. Инна поняла это еще в первые каникулы. И разозлилась еще сильнее. Вспомнил! Одумался – не прошло и пятнадцати лет.

– Не суди его, – возражала когда-то мама. Когда еще меньше злилась на старшую дочь сама. – Он не виноват.

У нее все были не виноваты.