Имя зверя

Как тогда, в самый первый раз. Когда вошёл в эту квартиру.

– Ну нет, – вдруг взвыл он и схватил её двумя руками за шею. Девушка затрепыхалась, как мелкая птаха в его руках, глаза широко распахнулись, и в них вспыхнул страх. Как искра от зажигалки. Страх и удивление. Она была уверена, что контролирует ситуацию. Ан нет!

Лицо и руки мужчины моментально покрыла липкая испарина. Очки поползли вниз на кончик носа. Бутафорские усы сбились и при каждом вдохе норовили попасть в рот. Но он этого всего не замечал.

Девушка упала на пол, рукой толкнув дверцу старого холодильника, и та со скрипом отворилась, как бы приглашая заглянуть в полупустое, пожелтевшее от времени нутро. Она скорее всего, была уже мертва, но возбуждение, распирающее грудь, не отпускало, и он сжал её шею сильнее, опустившись на колени, нависая над жертвой мрачной тенью преисподней.

Но остановился. Скрип старого холодильника отпер в нём какие-то древние файлы, звякнув, как далёкий звоночек из прошлого: «Эй, парень, что ты творишь? Алё? Это не по правилам!» Где-то на подкорке записанные нравоучения всплывали строчка за строчкой: «Ты делаешь что-то не то… что-то очень нехорошее… тебя осудят, накажут… заклеймят».

Он испугался, выпустил из рук тонкую белую шею и оглянулся по сторонам. В квартире было тихо. Вчерашняя подружка лежала на полу бездыханная, раскинув руки в узком пространстве захламленного коридора. Он поднялся, голова закружилась, но в то же время он ощутил лёгкость во всём теле, как от пары бокалов залпом выпитого шампанского.

Шарахаясь от каждой тени в квартире, он пошёл в одну сторону, потом другую. Тени… они сами сейчас боялись его и прятались повсюду, наблюдая за убийцей из-за каждого угла.

– Она сама виновата! Сама! Она не имела права так со мной поступать, грязная отвратительная девка!

Его взгляд метался, ища в сумраке неосвещенной квартиры того, перед которым можно оправдаться, и взгляд снова остановился на теле девушки.

– Сейчас я всё исправлю. Сейчас…

Он схватил девушку, приподнял за подмышки до уровня груди. Ощущая, что безвольное тело невероятно тяжелое, остановился, и его взгляд вновь упал на чернеющее в полумраке квартиры чрево старого холодильника.

Решение пришло молниеносно.