Исцели меня надеждой

Теперь можно спокойно оставлять мальчишку дома, не опасаясь, что с ним что-то случится. Похоже, я окончательно смирился с мыслью, что Алекс остается. И сам не заметил когда. Да, меня все еще раздражало это мельтешение в моем доме. Но я постепенно привыкал. Наверное, Дэн был прав, когда говорил, что нужно просто принять это, что моя жизнь изменилась.

Я оделся и заглянул на кухню. Сандра жарила гренки, а Алекс сидел за столом и что-то чертил на листе бумаги.

– Я ухожу, – сказал этим двоим. – Защиту на доме активирую, поэтому не советую выходить за дверь.

Когда вернусь, не знаю.

– Но к ужину же придешь? – спросил Алекс.

– Скорее всего. Надеюсь, найду дом в том же состоянии, в котором его оставил.

Вышел из дома, активировал все защитные плетения, убеждаясь, что никто не сможет проникнуть внутрь моего жилища. Вот так-то! Теперь по-быстрому заеду на работу, а потом – в город, раз уж Скай просил проследить за его любимой супругой. В борделе захватил камень-иллюзию, чтобы прикрыть внешность, а то Мышка быстро меня раскусит.

Около обеда оставил мобиль на стоянке, купил газету и сел на лавочку перед «Скай», рассудив, что в обеденный перерыв стоит ждать беглянку Элис.

Мышка, как я привык называть Элис Скайден, меня не разочаровала. Она появилась, стоило часам показать два. Огляделась по сторонам, будто преступница, и поспешила прочь. Я убрал газету и двинулся следом. Куда же ты, Элис? В версию с изменой я не верил. Элис мужа обожала, как и он ее. Да, они ссорились. Как же иначе? Но это никогда не выходило за допустимые рамки.

Элис свернула в узкий переулок. Я дождался, пока она скроется за углом, и свернул за ней. Еще пару поворотов – и мы оказались перед небольшим ресторанчиком. Неужели Эберт не бредил? Я какое-то время постоял у двери, а затем шмыгнул следом за Элис.

Мышка сидела за столиком у окна и изучала меню. Я заказал первое попавшееся блюдо – просто ткнул пальцем, не глядя. Оказалось, это десерт, и теперь, как последний идиот, терзал мороженое с фруктами и взбитыми сливками.

Элис же и вовсе ограничилась пирожным и чашкой чая. Наконец звякнул дверной колокольчик, и в комнату вошел мужчина лет сорока. Невзрачный такой, с густой черной бородой и усами. Элис улыбнулась мужчине, как старому знакомому, и позволила поцеловать ей ручку. А вот и наш ухажер!

Они тихо разговаривали о чем-то. Я не слышал о чем, но видел, как горят глаза Элис. Да она увлечена! Если не темой разговора, так этим бородатым мужиком.