ДоГадалась

Опять-таки, подарить на праздник брошь – что за чушь? Может, у бабули своей одолжил?

Девчонки снова захихикали.

– Да, ты права, скучный он, – фыркнула вторая. – Вот, знаешь, бывает, вроде ничего в человеке и нет, а харизма так и прет. А тут – пусто. Как рыба, честное слово.

– Ника говорила, что и в постели звезд с неба не хватает, – хмыкнула третья, видимо, подруга той самой Ники. – И ей уже надоело придуриваться.

Обычное женское злословие, только мне почему-то стало обидно. Нет, не за деревенщину, а за Паука.

– Печально, когда с тобой встречаются только из-за денег, – припечатала первая «ледя», а я не выдержала и шагнула в «тамбур». Они как раз тоже выходили из курилки, распространяя вокруг себя фруктовый запах дамских сигарет. Увидели меня, насторожились. Я же прикинулась сущей дурочкой – неоценимое умение с таким начальством, иначе навесят все обязанности, какие только можно.

– Не выспалась? – иронично спросила дама номер один.

– Ой, девочки, – махнула рукой. – Разве с таким мужчиной, как мой Пашка, выспишься?

Все трое уставились на меня. Они, видимо, поняли все правильно: я – не девушка Павла, а всего лишь спутница на вечер.

– Подожди… Таня, да? – подступилась ко мне самая бойкая.

– Да, – пожала плечами. – И уже давно. Все никак не могла дождаться, пока Пашка бросит свою мымру. Но, с другой стороны, это полезно было. Люди думали, он с Никой встречается, и в нашу жизнь никто не лез. Только я Паше поставила ультиматум: или она, или я. Вот он и бросил эту бестолочь.

– Почему бестолочь-то? – уставилась на меня дама номер два.

– А что, умную? – хмыкнула я.

– И то верно, – шепнула Никина подружка.

– Но Паша ведь у меня добрый, – несло на крыльях вдохновения. – Не стал бросать бедняжку накануне праздников, сделал так, чтобы она его бросила. Вроде как. Вы ведь понимаете, о чем я?

И подмигнула девчонкам, которые от моих откровений разинули рты.

– Жаль, подарок его не надела, – повела плечами. – Побоялась потерять. Такое колье! Прямо носить страшно. Я говорю: «Паша, зачем разоряться?». А он сказал, что для меня ничего не жалко.