Ай-тере. Право на свободу

Мы поднялись в свою комнату, Дея села у зеркала и заплетала волосы на ночь, а я разделся и лег. Утомительный день… Хотя всего лишь проехались до библиотеки.

– Как думаешь, Ари нравится Эжен? – вдруг спросила моя любимая.

– Откуда мне знать? Ариэтт со мной сердечными тайнами не делится, – буркнул я в ответ, сразу вспомнив, что давно хотел поговорить с сестрой по поводу Эжена. – А что?

– Да ничего… – Дея пожала плечами и присела на край кровати. – Нэйт, я… не рассказала тебе кое о чем, что услышала от тети. И не знаю, как сказать.

– Это относится к Эжену?

– Нет, к Ари и… тебе.

– Признавайся. – Я схватил Дею в охапку и уронил на кровать. – Что такого тебе поведала тетушка?

– Она сказала, что раньше «Обществом чистой силы» руководил Клод эо Тайрен. Это твой отец?

Я замер, пытаясь осмыслить услышанное. Отец? Он, конечно, тот еще иль-тере, но «Общество чистой силы»… Хотя впутал же он в это Стефа? Что удивляться? Скорее всего, передал ему свой пост. Или же собирается передать?

– Да, отец, – ответил я запоздало.

 – Он вполне мог впутаться в подобное. Папа из тех, кто, как и Хайди, считает ай-тере мусором. Видишь, даже Ари не пожалел, пусть у нее и просто нет магии. Тебе следовало рассказать мне сразу.

– Я не знала, как ты отнесешься, – вздохнула Дея.

– А как я могу отнестись? Если он руководил этим обществом, значит, ему точно известно, кто стоит за гибелью твоих родителей. Я бы мог поговорить с ним, только отец не захочет. Он ненавидит меня.

– Нэйт…

Дея сразу уловила, что мое настроение изменилось, а я ощутил ее тревогу.

– Все хорошо. – Я привлек ее к себе и поцеловал. – Это ничего не меняет между нами. Или меняет?

– Конечно нет. – Она обвила руками мою шею, и первые дурные мысли улетучились из головы. – Я очень, очень тебя люблю. Но твоя семья точно что-то знает.

– Значит, надо попробовать еще раз поговорить со Стефаном. Он, конечно, тоже не горит желанием, но… Если у нас будет какой-то козырь, он может рассказать правду.

Дея кивнула, а я поцеловал ее так нежно, как мог, чтобы не думала о плохом, потому что ей было страшно.

А мне – стыдно за то, к чему не имею ни малейшего отношения. Скольким людям отец сломал жизнь? Скольких лишил счастья? Не за его ли проступки плачу теперь я?

– Все хорошо, любимый. – Теперь уже Дея ощутила мою тоску. Она потянулась за еще одним поцелуем, и еще, и еще. И стало тепло, спокойно. Моя девочка. Только моя.

А утром я, как и обещал, потащил всех на тренировку в сад.