Академия для властелина тьмы. Какого темного?

Зачем солнце светит? Зачем растет трава? Зачем дует ветер? Затем!

– Профессор Кевлис позволил себе удалить меня с лекции без какой-либо вины с моей стороны, – ничего, и не такие переговоры выигрывали.

– Как он аргументировал свое решение? – поинтересовался Редеус.

– Сказал, что у меня нет формы и учебников.

– Но вы действительно явились на занятия в повседневной одежде.

– Да, потому что форма, выданная мне кастеляншей, оказалась на три размера больше. А учебники я получить не мог, потому что староста факультета травников не соизволила пригласить меня на собрание первокурсников.

Поэтому я не знаю расписания и не был в библиотеке. А форму и вовсе получил по счастливой случайности. Как считаете, ректор Редеус, после такого я имел право проклясть профессора Кевлиса?

– Нет, – припечатал ректор.

– Позволю себе с вами не согласиться, – я входил во вкус словесной игры. – Понимаете ли, в моем представлении академия – это место, где студентов не только учат, но и прививают любовь к знаниям. Какая может быть любовь, если ко мне отнеслись как к пустому месту? А я не хочу чувствовать себя пустым местом, господин ректор.

Я принадлежу древней и уважаемой семье. Значит, если кто-то из профессоров и студентов и дальше будет меня унижать, клянусь, нарывами они не отделаются.

Редеус схватился за голову. А что? От меня у кого угодно голова разболится. Даже покойный отец не мог выносить меня дольше четверти часа, а братья – и того меньше.

– Вы слишком много себе позволяете, – Редеус, похоже, решил поджечь меня взглядом.

 – Здесь вы студент и будете жить по правилам академии.

– А разве по правилам академии меня не должны были обеспечить всем, что необходимо для учебы? Должны. При этом я даже стилос покупал за свой счет.

– Почему? – спокойно спросил ректор.

– Потому, что мне его не выдали, – так же спокойно ответил я. – Или вы думаете, из-за вашей отдаленности от столицы проверки вам не страшны?

– Еще ни одна не добиралась, – прищурился Редеус, щелкая пальцами. – Его величеству Эринальду на нас плевать.

Очень верно замечено. Было плевать. Но теперь, как только вернусь в столицу, лично с проверкой явлюсь и уволю всех. Будут милостыню у темного храма просить, а не чужие умы калечить.

– Я бы не был так уверен, – склонил голову набок.

– Ябедничать будете? – хмыкнул ректор. – Давайте. Не вы первый, не вы последний.

Странно. Жалоб на академию мне не поступало. Наверное, министры ими занимались сами.

– Не буду, – улыбнулся я.