Автостопом до алтайского яка

Мне так хорошо, что хочется улыбаться и просто быть, – резкая метаморфоза.

– Лучше скажи мне, – вдруг замечает Джая, – почему ты пьёшь одна? Это признак алкоголизма, между прочим.

– Я же по чуть-чуть… – удивляюсь я. – И потом… Нас же двое!

– Уверена?

– А с кем я тогда разговариваю? С призраком, что ли?

Джая пожимает плечами и плавно растворяется в воздухе. Я вижу светло-зелёную штору, перед которой Он только что сидел. Кресло тоже исчезает. На табуретке продолжает сонно лежать кошка, мирно глядя свои кошачьи сны.

Исчез, даже не потревожив её!

Затем Джая появляется вновь, кошка снова оказывается на Его коленях, и Он, глядя мне в лицо, констатирует:

– Не только пьёшь одна, но ещё и разговариваешь с призраками. Не порядок!

Не буду об этом думать. Мозг, выключенный вином, отказывается решать задачи.

– Пошли лучше потанцуем, – говорю, хватая Джая за руку, вполне, кстати, тёплую и ощутимую, и тащу танцевать. Он встаёт с табуретки так же деликатно, опять ничуть не потревожив кошку.

В воздухе начинает звучать «Lili was here».

Некая красотка Лили, наверняка в красном, облегающем стройную фигуру платье с открытой спиной побывала там, а затем ушла, медленно и виртуозно двигая ягодицами. И теперь некто вдыхает запах её сладковатых ванильных духов, пребывая в светлой печали. «Лили была здесь».

Мы танцуем сальсу, топчась по крупинкам рассыпанного по полу сахара – Джая уверенно ведёт, с лёгкостью закручивая меня в разные стороны. Руки переплетаются и тут же распутываются обратно.

Он просто ас. Откидываюсь назад, запрокинув голову, и знаю, что Джая удержит – на то Он и Ангел-хранитель. Танцует Он, вжав крылья, чтобы не задевать стены узкой кухни.

– Я ещё и петь могу, – замечает Джая, читая мои мысли. Я начинаю заразительно хохотать, закрыв глаза и запрокинув голову. – И ещё умею вязать белые шарфики. Спицами, – многогранным баритоном добавляет Он, мягко улыбаясь.

В итоге Лили уходит, а Джая в романтическом порыве подхватывает меня на руки и уносит в комнату, где мягко опускает на кровать, накрывает сверху пуховым одеялом, и я мгновенно засыпаю.

…Просыпаюсь утром от холода: скомканные одеяло и плед лежат на полу. Это был сон?

Босиком прихожу на кухню, волоча за собой плед. На столе – пустая бутылка и два стакана, тоже пустых. В одном из них – трубочка от коктейля. Пол кухни усыпан хрустящими сахарными крошками. На столе – белоснежный кружевной платок. На ладони красная линия, нарисованная карандашом. Значит, было.