Храм Мортис: Хранитель Тайного Алтаря

Ничего не добавляя.

Значит, придётся объясняться только с ним и Фрей.

Как она дошла до дома, где снимал несколько комнат Вирлисс, Ларинна сама не смогла бы сказать. Она ничего не замечала. В душе её царил хаос – и отчаяние…

Старушка-консьержка лишь проводила глазами элегантно одетую посетительницу, которая, не говоря ни слова, поднялась к светлой площадке лифтов. Здесь, в сверкающем мрамором холле, перед Ринн распахнули свои двери несколько прозрачных кабин, управляемых магическим полем. Ларинна завернула в ближайшую – и вот уже лифт мягко поднимает её к жилым этажам…

Перед дверью вампира Ринн остановилась.

Какими глазами она посмотрит на Вирлисса?

Девушка не замечала, что в кровь искусала губы…

Резко развернувшись, она сделала несколько шагов обратно – и замерла. Перед её внутренним взором ярко встала цепь архонтов на крыльце университета, связанный разбойник в храме Мортис, холодный взгляд слуги Иккона…

Зажмурившись и не давая себе ни секунды на колебания, Ларинна метнулась к двери Вира и надавила кнопку звонка.

Вскоре с той стороны послышались приближающиеся голоса.

– Ты кого-то ждёшь? – донеслось до Ларинны.

– Нет, – последовал ответ. Ринн узнала голос подруги.

– Кто там?

– Это Ларинна. Вир, открой, пожалуйста; нам… мне очень надо с тобой поговорить, – сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, на одном дыхании выпалила Ринн.

Несколько секунд молчания. Потом до посетительницы донёсся приглушённый дверью недоумённый возглас Фрей: “Ты её пустишь?! После вчерашнего?.

Ларинна закусила губы.

Какая-то возня. Голос Вира: “Фрери, дорогая, во-первых, неучтиво держать даму за дверями. А во-вторых, выслушать – не значит простить. – Его фирменный смешок. – Ты что, хочешь, чтобы она вообразила, будто я от неё прячусь?”

“Прекрати свой вампирский выпендрёж!”

“Это не выпендрёж, это вежливость”.

“Мне не интересно, что она собирается сказать!”

“Мне тоже”.

Замок щёлкнул – и двери распахнулись.

Она смотрела на них, на своих друзей – так не хотелось применять к ним эпитет “бывших”. Вир, с водопадом серебристых волос вдоль спины, в белой рубашке с открытым воротом и тёмно-синих брюках под цвет глаз, даже сейчас, утром, был самим совершенством. А гибкая Фрери, в светлой футболке с каким-то рисунком на груди и в коротких шортах, открывающих ноги, была прелестна безыскусственной простотой. Тонкие кольца пышных волос рассыпались по плечам.