Встреча над пропастью

– Вот ничего себе заявочки! А без церкви, получается, у меня даже шансов нет, что ли?

– Да, Ксюша, нет шансов.

– Ладно, пойду в синагогу. Обращусь в иудаизм.

– Почему в синагогу? – Елена Сергеевна даже побледнела, не поняв, что это шутка.

Оксана знала, что разговор приближается к критической точке, после которой мамина истерика будет неизбежна. Сейчас ещё можно остановиться, если сказать: «Ну что ты, мамуля, шуток не понимаешь?», поцеловать её, пожелать спокойной ночи и уйти в свою комнату.

– Ну а почему бы не в синагогу? Или не в мечеть? Какая разница-то? Или ты думаешь, у них в раю территория не зарезервирована?

У Елены Сергеевны задрожали губы. Когда ей нечего ответить, она всегда начинает реветь. А Оксану начинает мучить совесть.

На следующий день разговор продолжился. Первую половину вечера Елена Сергеевна обиженно молчала, но потом, глядя мимо Оксаны, скорбно запричитала, обращаясь как бы к себе самой:

– Забыли! Забыли мы корни! Предков наших предали, забыли.

Оксана прикусила язык и закрыла глаза. Ядовитый ответ бился о зубы, но она молчала.

– Да что же мы за Иваны, не помнящие родства своего?! – продолжала Елена Сергеевна. – Как же нас земля-то носит?

Оксана молчала, хотя чувствовала, как накапливается в районе загривка ненависть к собственной матери, как отливает кровь от лица и всё крепче сжимаются челюсти.

Елена Сергеевна, выдав весь арсенал заготовленных претензий, беспомощно посмотрела на дочь.

– Ну что ты молчишь?! – со слезами в голосе воскликнула она.

– Мама, – стараясь быть как можно спокойнее, сказала Оксана, – когда я отвечаю, ты ревёшь, когда не отвечаю, тоже ревёшь. Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты пришла к вере!!!

– Мама! К вере люди должны приходить добровольно! А ты меня шантажируешь своими истериками! Может, попробуешь огнём и мечом, как Русь крестили?

Елена Сергеевна опешила.

– В какой секте тебе наболтали этой гадости?!

– Об этом написано в учебнике истории! Почитай на досуге! И батюшке своему дай почитать!!!

– Неправда!!! – Елена Сергеевна зарыдала и бессильно опустилась на диван.

– Родство, говоришь, забыли? – раз уж муки совести неизбежны, Оксана решила высказать всё, что накопилось. – А ты помнишь, кем был мой прадед?! Он был католиком. А прабабушка со стороны отца была еврейкой.