Шуша, Бадо и таежные слоны

У Виктора, наблюдавшего за этой картиной, вырвался невольный смешок, уж очень забавно вел себя профессор!

– Ну вот, Петр Иваныч! Спасибо, помогли! Теперь все заново начинать, – недовольно проворчал Анатолий, угрюмый бородатый мужик, стоящий рядышком.

– Ты у меня еще поворчи тут! – ответил Петр Иванович и побежал бодрой рысцой помогать распаковывать оборудование. Он вынул топографическую карту, расстелил ее на траве и подозвал студента Петросяна.

– Ну-ка, Рачик, покажи, где мы находимся?

Парень, не долго думая, ткнул карандашом в центр зеленого пятна, изображавшего тайгу.

Профессор возмутился:

– Плохо, студент! Надо было сначала найти озеро, а мы как раз над ним, вот здесь! – торжественно произнес он, рисуя кружочек чуть выше голубого пятнышка.

Пристыженный Рачик опустил глаза.

– Ну, ладно, иди работай, двоечник, тебе повезло, что здесь не экзамен, – весело сказал профессор и поскакал к поварихе, чтобы дать ей ценные указания.

В этот момент из лесу по тропинке на поляну вышел очень странный субъект.

Это был высокий плечистый молодой мужчина, с широким румяным лицом и целой копной золотистых кудрей на голове. Одет он был в широкую и длинную белую рубаху до колен, из-под которой выглядывали старенькие джинсы. На ногах у него, словно у сказочного героя, были лапти, а в руках он нес сплетенный из лесных цветов и трав венок.

– Ай люли, ай люли, прилетели журавли,

Прилетели издали, мне гостинцев принесли! – весело пел мужичок.

Заметив всеобщее внимание, он остановился и трижды поклонился в пояс, по русскому обычаю.

Радостно улыбнулся и произнес:

– Ну, здравствуйте, праведные братья! Как делишки? Давайте знакомиться!

И по его внешности, и по манере разговаривать сразу же было заметно, что это человек не совсем нормальный, а попросту – сумасшедший.

Увидев такого гостя, проводник Юра

подбежал к профессору и стал громко шептать на ухо:

– Это Емеля, она дурак, совсем с голова плохо, ничего не понимай, целый день песни любит петь, никакая работа не знает и не хочет, гони ее, пусть уходит!

– Ну зачем же так! Ведь человек все-таки, жалко его, – возразил Ларионов, – иди сюда, милый, не бойся, я Петр Иванович, а как тебя зовут?

Дурачок улыбнулся еще шире и, подойдя к профессору, начал:

– Как звать меня, величать? Имя-то у меня славное, православное, только вот припомнить никак не могу, запамятовал, – огорченно сказал он и, обхватив голову руками, уселся на траву у ног профессора.