Герои нашего безвременья

Но Игорь продолжал верить родителям, которые говорили, что раньше чувствовали себя людьми и понимали, ради чего жили и честно трудились, а нынче не знали, что принесёт завтрашний день. Продолжал верить дедушке и многочисленным медалям на его кителе и шрамам на его старом теле. Бабушке, которая говорила, что любит Ленинград, несмотря на тяжёлые воспоминания, и что не согласилась бы сдать его фашистам – которым ленинградцы не нужны были ни пленными, ни вообще живыми. Верить друзьям, ведь они вместе выросли и полюбили то же, что и он.

Просто страна заболела чем-то серьёзным. Но должна выкарабкаться, должна жить дальше. У неё случился, как у отца, инфаркт, и она враз стала слабой, разбитой, не доверяющей больше самой себе, потерявшей память. Но ничего – встанет. Правда, такой, как прежде, уже не будет никогда. Игорь ей поможет всем, что в его силах. Даже кровью своей поделится, если надо будет.

И родителям поможет, и друзьям. И той единственной и прекрасной женщине, которую обязательно встретит, и будет у них любовь, как у мамы с папой, навсегда.

Через пару лет страна предаст его, отправив на убой. Друзья предадут – если не Игоря, то те идеалы, что были у них общими. Бабушка и дедушка умрут. Родители превратятся в двух больших детей у него на иждивении. А женщины так и не будет рядом.

Но пока Игорь крепко держался своих ориентиров. Зло в людях считал аномалией и всё ещё удивлялся, сталкиваясь с ним. Ложь была для него противоестественна. Во время службы в его характере появилась одна новая черта, которая могла хоть как-то помочь ему достичь успеха в новой России, – честолюбие.

Многие ровесники, конечно, в это время получали высшее образование, но Игорю казалось, что за партой он будет смотреться, да и чувствовать себя, неуместно. И главное – не будет адреналина, которого требовала его кровь.

Отдых, правда, тоже требовался, и за отпуск Игорь отсыпался дома, ездил в пригород к бабушке и деду и, конечно, гулял по городу и встречался со школьными друзьями.

Молодёжь не воспринимала всё происходящее в стране с таким унынием и тревогой, как их родители. Да, все погрязли в топком болоте безденежья; да, идеи, на которых их воспитывали с детства, вдруг смели метлой, как опавшую листву, и прибили к обочине; да, отовсюду были слышны разговоры о несправедливости.