Герои нашего безвременья

Потом он помчал свою машину к ближайшей ведомственной поликлинике, где на прошлой неделе Озеров проходил медкомиссию и был признан «практически здоровым».

– Ну и кто это был?! – взвизгнул Олег.

Люба не смотрела на него, она провожала глазами машину, увозившую Игоря, и ей отчаянно хотелось тоже быть в той машине. Минутная встреча потрясла её. Из настоящего, реального, Люба перенеслась в прошлое, в свои воспоминания. Она узнала Игоря, конечно, хотя он сильно изменился. А она сама? Ей двадцать девять, скоро юбилей… А тогда было восемнадцать.

Как он сказал – «виноградинка»? «Виноградинка». Помнит, значит, вояка! Кстати, уже целый подполковник!.. Заболел он. Господи, что с ним?

Олег опустил руку на её плечо.

– Ау! Ты со мной?!

Она поджала губы, чуть погодя отозвалась:

– С тобой, с тобой! Подожди ты, дай опомниться!

Он потянул её за руку, и они продолжили путь к его автомобилю. Олег ждал объяснений.

– Зачем ты к нему полезла?!

– Человеку плохо, а ты всё со своими шуточками! Это мой старый друг Игорь Озеров.

Жили мы раньше по соседству, знакомые общие были, всё такое.

– «Это мой старый друг!» – передразнил Олег. – Звучит, как «Это последний русский, Серёжа!» А карточку зачем дала?

– Если позвонит, узнаю, как самочувствие.

– Если позвонит…

Он хотел продолжить: «шею ему сверну», но не стал, потому что знал, что не свернёт: во-первых, никогда в жизни не дрался, во-вторых, этот Игорь был из другой весовой категории.

Олег нервничал.

– Что ты заводишься? Мне что, надо было мимо пройти? И вообще, если бы тот майор не объявился так скоро, то мы бы с тобой сами Игоря в госпиталь отвезли. Или хотя бы «скорую» вызвали.

– Кстати, откуда ты знаешь, что он майор?

– Я разбираюсь в погонах, – сказала Люба и подумала: «Игорь сам меня научил».

– Откуда? А в чём ты ещё разбираешься, о чём я не подозреваю?

Ему не нравилось это мечтательно-задумчивое выражение на её лице.

Но вот Люба стряхнула с себя задумчивость и заговорила в своей обычной чуть насмешливой манере:

– Олежка, ну нельзя быть таким ревнивым. Помнишь классика: «В ревности одна доля любви и девяносто девять долей самолюбия»?

Олег раздражённо махнул рукой. Игорь – не лично, конечно, а как представитель военного сословия – был воплощением всего, что Олег презирал и чего побаивался.