Чудовищное чаепитие

Он мог бы смотреть и смотреть на нее вечно, но девушка вдруг вскрикнула:

– Джинн! Джинн!

Степа, ничего не понимая, оглянулся, чтобы посмотреть на джинна и вдруг

проснулся дома у себя в постели.

Несколько минут он ничего не мог понять, настолько реальным, правдоподобным казался его сон. А потом ему стало очень грустно, грустно от того, что больше никогда не увидит этой девушки. Тогда Степе захотелось заснуть, чтобы увидеть ее еще раз, хотя бы во сне. Это удалось не сразу. Но когда он уснул, то увидел козу.

Довольно крупную белую козу с большими изогнутыми рогами, длинной бородой и желтыми бесовскими глазами. Парнокопытное, приветливо улыбаясь, проблеяло:

– После полнолуния ждите великих событий.

А потом, откуда ни возьмись, грянула ламбада, и коза, издевательски подмигивая, начала танцевать, непристойно виляя куцехвостым задом. Ее огромное розовое вымя болталось между задними ногами в такт мелодии.

На рассвете Степа проснулся совсем разбитый. Из окна уже слышался звук работающего мотора.

Это Дормидонтыч раскочегаривал своего Жука перед дальней дорогой. Возле него с радостным лаем носился Колдун. Степа схватил тяжеленный рюкзак и побежал вниз по лестнице.

– Ну, с Богом, – сказал Дормидонтыч, когда Колдун со Степой уселись на заднее сиденье.

Жук, отчаянно чихая, заревел и рванул с места. Минут через десять закончилось шоссе и на грунтовой дороге пришлось сбавить скорость. С обеих сторон теперь был лес. Однообразное мелькание деревьев гипнотически подействовало на пассажиров, и они задремали.

Целый день они были в пути и лишь однажды не надолго останавливались, чтобы поесть. Степе стало казаться, что их путь никогда не кончится. Но вдруг Дормидонтыч по каким-то одному ему известным признакам понял, что они почти приехали.

– Вот и все, – сказал он, сворачивая на узкую, совершенно заросшую травой, дорогу.

Во тьме можно было с трудом различить очертания нескольких домишек. У трех из них окна слабо светились призрачным желтоватым светом. На шум подъезжающей машины залаяли местные псы.

Колдун отозвался, злобно, с завывом.

Дормидонтыч остановил Жука возле крайнего домика. Это был крошечный бревенчатый сруб с покосившейся от времени крышей. Сквозь ситцевую занавеску единственного окошка пробивался тусклый свет, это говорило о том, что домишко обитаем. Пока путешественники выходили из машины, дверь со скрипом отворилась и из домика им навстречу выбежала маленькая горбатенькая старушонка в белом платочке.