Кофе для Яны

Она ответила на поцелуй, и он целовал ее долго и нежно, словно бы даже не целовал, а пытался слизать с губ все слезы, которые она пролила за последний год. Она жадно ловила его дыхание, и чувствовала, что наполняется счастьем, как воздушный шарик. Что бы ни было завтра, пропади оно пропадом, пусть он даже не вспомнит об этом, это ее счастье, сегодняшнее. Никто и никогда не отнимет этого у нее, теперь можно хоть умереть, хоть в пропасть. Она дышала его дыханием, чувствовала губами его губы и старалась запомнить каждую секунду, запечатлеть ее в памяти навсегда.

Счастье – это миг. И он уже случился. За ним случилась и близость, перевернувшая ее мир, представление о том, чего она хочет и зачем. Наверное, тот поцелуй был самым большим счастьем за ту жизнь, что она прожила до этого. А близость – самым большим разочарованием. И для Стаса тоже. Теперь им не о чем стало говорить. Ей нечего было ждать, ему некому было жаловаться.

Их отношения сошли на нет через пару месяцев, он просто перестал появляться рядом.

Ее мир рухнул. Такие простые слова. Он просто обрушился, как скала. Под которой разверзлась пустота. Как карточный домик, в один миг, и ничего не стало. Раньше стакан ее счастья если и опустевал, то имел обыкновение наполняться вновь; теперь он был разбит, и осколками царапал ей сердце.

Зачем тогда все? Зачем теперь все?

Яна пила кофе и почему-то вспоминала прошлое. Перебирала воспоминания, как тряпочки в старой шкатулке, разворачивала каждую, размышляла, чем та могла бы стать. Сейчас, конечно, ничего не изменишь, но если бы тогда она вела себя по-другому…

Встреча со странным незнакомцем, длившаяся не более 20 минут, потрясла ее, зацепила. Он вроде бы и не сказал ничего, но, по его словам, выходило, что людям важно ее мнение, ее отношение к ним, к ситуации.

Она не очень хорошо сходилась с людьми, но если сходилась, то самое главное для нее было понравится человеку, не потерять его. Она сходилась с людьми близко, крепко, до дна понимая и принимая его, и, если что-то в нем ей казалось неправильным, было сложно возражать и спорить. Если дело касалось характера, тут еще одно, а вот когда дело касалось поступков, она всегда принимала сторону своего друга, во всем.