От севера до Побережья

Что вообще будет говорить с кем-то из них (и останется жив после этого… она пока не набросилась на него, пока).

В пещеру медленно, по очереди проникли четверо: кабатчик и смуглые братья. Наверное, вообще не ложились спать, стерегли свою молодую хозяйку, ожидали её приказов. Всё, как раньше, всё, как было всегда.

В новом мире им не нужно было становиться «жертвенным агнцами», рождаться, работать и умирать ради удобства тех, кто сильнее, кто первым познал законы природы и подчинил их себе тем способом, каким захотел.

Кто построил дворцы на горных вершинах и когда-то отправлял живые вещи к другим планетам системы, и думал, что это даёт ему право решать, где и когда оборвётся чужая жизнь.

Им не нужно было быть «хозяйской хавкой». А они всё равно хотели. Доктору Оро так и не удалось вытравить это из них.

В раннем часе ли было дело или в Карином дурмане, но трое братьев выглядели отрешёнными, едва замечающими, где они и что делают. У хозяина кабака и вовсе глаза были закрыты, но продвигался он вполне уверенно.

Алонсо не поверил Каре: какая любовь? В том, что он видел, не было ничего нового. Он и сам умел залезать людям в голову, заставляя делать то, что ему нужно. То, что он не поступал так… уже очень давно, было всего лишь его выбором. Лоренары испокон веков – это вдруг всплыло в памяти – владели сотнями тысяч душ, всей дружной большой семейкой держа волю рабов в кулаке.

Но потом Кара произнесла то, что Алонсо точно не ожидал услышать:

– Они моя семья, – и в её голосе прозвучало радостное удовлетворение.

– Они не любят тебя по-настоящему, – возразил он, тихонько, едва заметно продвигаясь вперёд. Он говорил и одновременно быстро просчитывал возможности. И всё ещё не терял надежды убедить её и увести прочь от несчастной деревеньки. – Муравьёв просто такими создали. Они должны быть замкнуты на чём-то, обычно – на своей общине. И ты влезла в этот процесс, не понимая, что делаешь.

– Я знаю, о чём ты подумал, – проницательно заметила она. – Что я занимаюсь тут старым добрым контролем над разумом.

Но вовсе нет. Я тоже хочу эволюционировать. Я стала их частью, я внутри их маленького общего поля. Они даже слов таких не знают, – засмеялась она, – это их инстинкт.

Муравьи кивали её словам. Алонсо словно увидел признаки безмолвной беседы – лёгкие движения губ, дрожащие пальцы. Прямо сейчас она что-то делала с их разумом. Она играла с огнём.

Кара столько пропустила. Буквально проспала. Не знает, насколько ядовиты эти общины.