Только лишь гости

Но не переставал повторять людям Элай: мы можем успеть. Да, это было почти невероятно, но они могли успеть возвести стену. Убежать от троллей не сможет никто. Они обладают великолепным нюхом, безжалостны и неумолимы, идут сплошной лавиной, живым ковром застилая землю, заглядывая во все норы и пещеры, сокрушая все стены, кроме Жёлтых. Вы не сможете одолеть их и не сможете договориться с ними: у молодняка даже нет настоящего разума, а старые тролли с людьми иметь дело не хотят. Орда – как обезумившая стихия, вы не способны победить её, если только не умеете заговаривать ураганы или подчинять своей воле лесные пожары, чувствовать гнев наводнений или запускать землетрясения.

Он повторял слова наставников. Но чем дальше, тем меньше в тех словах оставалось смысла.

Только звучал в голове рык приближающейся гибели.

Альвы продолжали работать как ни в чём не бывало. Их не страшило прибытие орды: они ничем не рисковали, тролли брезговали ими. Наверное, альвы на вкус были мерзки. Но, оставаясь в безопасности, они всё равно призвали из Кальдеры всю общину и, не испытывая нужды ни в отдыхе, ни в пище, работали сутками.

Так что в лагере более чем хватало тех, кто мог таскать и поднимать камни, класть раствор, делать простые измерения. Но только Элаю были известны все секреты стены, и, зачастую, без него нельзя было обойтись. Пока он разбирался с одним вопросом, появлялись ещё с полдесятка других. Работа шла и днём, и ночью, и Элай, спроси его кто-нибудь, уже не мог бы ответить, как давно он спал или ел.

И она поднималась. Прошло пять дней, и стена выросла на четверть. Много больше, чем они ожидали, но вдвое меньше, чем требовалось. И стало очевидно, что стена ещё не достигнет нужной высоты, когда об её подножье лавиной ударят тролли, по телам сородичей карабкаясь прямо к небу.

Так что на исходе пятого дня, проверяя выполненную работу, Элай, наконец-то, почувствовал, как отчаяние выползает из сердца и разливается по телу. Это ощущалось как холод, как странная дрожь, глухим звоном зазвучало в ушах и сумраком встало перед глазами.

Очнулся Элай уже в своём шатре; рядом с ним на маленьком стуле, неловко съёжившись, дремал Кольб.

Элай сел и тут же снова почувствовал звон в ушах, а в глазах у него замелькали чёрные точки. Услышав шорох, проснулся старик и заворчал:

– Ты совсем сдурел, что ли, старший инженер? Доработался до обморока…

Элай сглотнул и потёр глаза; дурнота немного отступила.