Другая химия

Я не хотел обманывать её ожиданий, но мне нужно было хоть немного поспать.

Не вставая с кровати, я пошарил рукой в тумбочке: таблетки, в которых я давненько перестал нуждаться, сегодня снова сослужат мне хорошую службу. Я положил маленький кругляш на язык, чуя уже мяту и солод… и у меня вдруг закружилась голова. Поплыли перед глазами окно и тумбочка, и стены, и тёмная рама на стене, и дверь, и в ушах поднимался шум прибоя, вечного прибоя, бессмертного прибоя моря, из которого мы выходим и в которое возвращаемся, моря времени, моря…

Я поднялся.

…звон в ушах – это стонут корни деревьев…

Комната продолжала вращаться.

…это шумят ветви и поют дриады…

Что-то лопнуло в голове – разорвались уже придуманные истории. Я наблюдал кружение их лохмотьев.

…это ты, человек, выбираешь себе другую судьбу…

Я ухватился за спинку кровати: правая нога обмякла, я не чувствовал её вовсе.

«Кровоизлияние».

«Паралич».

…это… выпусти меня!..

Я дёрнулся: это всего лишь «чужой». Это всего лишь он, подумал я.

Но сам себе не поверил.

Я упал: левая нога стала такой же ватной, как и правая.

«Чужой» вопил: он боялся смерти ещё больше меня. Я был его домом, а он – моим оккупантом.

Инопланетной формой жизни, захватившей, поработившей и изнасиловавшей Землю.

Я лежу на полу, холодном, как скандинавские ледники, как сердца «растений», как…

Моя щека подёргивается. Возможно, изо рта течёт струнка слюны.

Я должен встать.

Какая-то из рук – я перестал их различать – тянется вперёд.

«Чужой» пытается спастись в том, что знает лучше всего: он поглощает слова.

И я вижу и слышу то, что скрывается за ними.

«…в Средние века алхимики, ищущие путь к Богу, часто находили что-то ещё.

Образы ещё вспыхивают, будто прощаются со мной. С ужасом я осознаю: они исчезнут. Все они исчезнут. Я забуду всё, что мне было известно.

«…ни ты, ни я не осознаём, что же означают написанные слова, мы даже не должны понимать, что это слова…»

Всё созданное мною канет в реку забвения. Я забываю их, мои истории. Я остаюсь ни с чем.